Глава 02
Waiata, haka, kapa haka и taonga pūoro
6 минут чтения
Waiata — это множество песенных форм, а не один тип песни
Waiata может быть широким обозначением песни, однако у именованных форм разные задачи. Mōteatea включают плачи, любовные песни и сочинения, сохраняющие исторические и генеалогические знания. Их мелодии могут развиваться в узком диапазоне, используя интервалы и интонации, которые не укладываются в фиксированный западный звукоряд. Ведущую роль играет текст, а мелодический контур придаёт словам эмоциональную и мнемоническую силу.
Слушателю, привыкшему к куплетам и припевам, поначалу может показаться, что почти ничего не меняется. Вместо этого следите за длительностью слогов, вступлением группы и тонкими изменениями мелодии. Повторяющийся контур позволяет сохранить в центре насыщенный текст. Сила может накапливаться в самом языке, а не возникать лишь в гармонической кульминации.
Waiata-ā-ringa соединяет пение с согласованными движениями рук и тела. Исполнение с poi добавляет ритм и зрительный рисунок шаров на шнурах. Waiata tira опирается на хоровое пение. Это не взаимозаменяемые сценические номера: каждая форма по-своему выстраивает отношения между голосом, текстом и движением.
Запись E timu rā koe e te tai nei, сделанная Ранги Те Кура Дьюсом в 1974 году, знакомит с конкретным mōteatea, а не с безымянным образцом наследия. Голос следует за напряжением и ходом текста; небольшие изменения мелодического контура передают чувство без куплетно-припевной развязки. Запись входит в собрание из четырнадцати песен на основе песенной поэзии из Ngā mōteatea, поэтому через одно исполнение открывает и куда более обширный литературный мир.
У haka много форм и правил
Международные спортивные трансляции сделали haka всемирно узнаваемой, но одновременно свели её к упрощённому образу. Haka включает несколько форм с разными позами, действиями, контекстами и общественными функциями. Женщины всегда исполняли haka; далеко не всякая haka связана с войной, а интенсивность не равнозначна агрессии.
Голос может переходить от речитации к акцентным выкрикам и протяжённому групповому ответу. Притопы придают группе общую весомость. Удары ладонями и жесты подчёркивают акценты текста. Мимика доносит смысл дальше обычной разговорной дистанции. Точность важна, потому что группа должна выглядеть и звучать как единое целое, объединённое общей волей.
Знаменитое спортивное применение — лишь один современный контекст среди многих. Haka может приветствовать, бросать вызов, чествовать, скорбеть и предъявлять политические требования. Понимание начинается с конкретного произведения, истории iwi и события, а не с копирования самых заметных жестов.
Kapa haka превращает преемственность в композицию
Современные группы kapa haka готовят программы, в которые могут входить whakaeke, waiata tawhito, waiata-ā-ringa, poi, haka и whakawātea. Te Matatini, главный национальный фестиваль и конкурс, демонстрирует композицию, владение языком, хореографию, костюм и лидерство на выдающемся уровне.
Соревнование не лишает эти формы культурной укоренённости. Оно задаёт ограничения, внутри которых группы принимают решения: как выйти на сцену, как распределить контрасты, к какой исторической теме обратиться и как уравновесить старинный язык с новым сочинением. Судьи могут оценивать и мастерство владения te reo, и музыкальную, и визуальную стороны исполнения.
Следите за переходами. Конец одного номера должен подготовить эмоциональный настрой следующего. Мягкое хоровое начало способно усилить последующую haka. Poi может создавать сложный зрительный ритм, пока голоса сохраняют мелодическую ясность. Программа — не просто череда отдельных эффектных моментов.
Победное финальное выступление Te Kapa Haka o Ngāti Whakaue на Te Matatini 2025 делает эту архитектуру зримой. Посвящённая сэру Роберту Гиллису полная программа объединяет разные дисциплины, а не сводится к одной haka. Начните с poi и whakawātea: первая форма выстраивает вокруг песни согласованное круговое движение, а вторая высвобождает накопленную всей программой силу и завершает уход исполнителей со сцены.
У каждого taonga pūoro свой голос
Taonga pūoro часто переводят как традиционные музыкальные инструменты маори, но это выражение подразумевает систему отношений, которой не передаёт понятие «собрание инструментов». Kōauau и pūtōrino принадлежат к семействам флейт. Pūtātara соединяет раковину с мундштуком и служит сигнальной трубой. Pūkāea — длинная деревянная труба. Звук pūrerehua и porotiti рождается при вращении; тыквенные сосуды hue могут звучать при продувании, встряхивании или ударе.
У многих из них небольшой динамический диапазон и сложные тембры. Из pūtōrino можно извлекать несколько разных голосов в зависимости от используемого отверстия. На kōauau высоту звука меняют дыханием и аппликатурой. Pūrerehua превращает вращение в пульсирующий воздушный звук. Эти свойства не укладываются в мышление категориями равномерно темперированной клавиатуры.
Отдельному taonga могут дать имя и изготовить его для конкретного человека. Материалы, размеры и расположение отверстий влияют на его голос. Уважение начинается с понимания, что тихо звучащая флейта — не взаимозаменяемый сэмпл «атмосферы маори».
Возрождение соединило знание, ремесло и дружбу
К концу XX века множество taonga pūoro хранилось в музеях, а знание исполнительских приёмов стало труднодоступным. Хирини Мельбурн, Ричард Наннс, Брайан Флинтофф и другие работали со старейшинами, музейными собраниями, мастерами и исполнителями, чтобы вернуть инструменты в живое обращение.
Мельбурн был композитором, защитником языка и исследователем из Ngāi Tūhoe и Ngāti Kahungunu. В совместных поисках Наннс опирался на глубокое знание деревянных духовых и джаза. Флинтофф изготавливал инструменты и документировал их. Их работа не была изобретением обобщённого древнего саундтрека. Она восстанавливала связи между именами, материалами, историями и исполнительскими приёмами.
Альбом Te Kū me te Whē 1994 года стал вехой. Te Kū предлагает слушателю уловить звук на самом пороге его появления: начало выдоха, резонанс дерева, один зов, оставляющий место другому. Тишина здесь не пустой фон. Она позволяет каждому голосу прозвучать как отдельная личность.
Архивным записям нужны контекст и надлежащий доступ
Ngā Taonga Sound & Vision хранит ранние радиотрансляции маори, waiata, haka, ораторские выступления и записи крупных собраний. Материалы hui 1938 года в Tūrangawaewae входят в число старейших эфирных записей в его коллекциях маори. Такие архивы оберегают голоса, которые коммерческие каталоги часто не замечали.
Оцифровка сама по себе не решает этический вопрос. Некоторые записи связаны отношениями с whānau, hapū или iwi и требуют культурно уместного порядка доступа. В старых каталожных описаниях могут отсутствовать имена или контекст. Прослушивание должно помогать восстановлению связей и исправлению сведений, а не превращать каждый файл в материал для неограниченного потребления.
Для первого знакомства лучше всего подходят публичные релизы ныне живущих исполнителей или записи с ясной атрибуцией. Затем архивы могут углубить историю, не превращая голоса предков в набор доступных для потребления материалов.
Где публичное прослушивание уместно
Te Matatini и региональные мероприятия kapa haka предоставляют публичные пространства с ясно определённой ролью аудитории. Такие музеи, как Te Papa, представляют taonga pūoro на выставках и в выступлениях. Фестивали, концертные залы и программы отдельных артистов знакомят с современной музыкой маори.
Marae — не концертная площадка, куда можно просто зайти. Присутствие может зависеть от приглашения, цели и протокола. К pōwhiri нельзя относиться как к развлекательному номеру, оторванному от встречи, которую он организует.
Уважительный путь к тому же музыкально богаче: узнайте о событии, группе и произведении. Контекст с конкретными именами превращает впечатляющую внешнюю форму в понятное искусство.
