На что обратить внимание при прослушивании
Французский — язык государства, образования и значительной части общенациональных СМИ. На юге важнейшую роль играют эве и мина/ген, дальше к северу широко звучат кабийе и тем, а местные песни существуют ещё на множестве других языков. За одну карьеру исполнитель может переходить с языка своего сообщества на французский и общую лексику региональной популярной музыки. Выбор языка указывает на адресата не меньше, чем жанр.
Расхожее определение тоголезской музыки как музыки с обилием ударных верно, но неполно. Колокол может удерживать повторяющуюся ритмическую формулу; сопровождающие барабаны сплетают взаимодополняющие партии; ведущий барабан подаёт сигналы танцорам или отвечает песне; хлопки и шаги добавляют новые слои. Содержательный разбор начинается с определения функции каждой партии. Если назвать всё звучание просто «энергичным», решения музыкантов останутся незамеченными.
Agbadza — барабанно-танцевальный комплекс эве, распространённый и в Того, и в Гане. Его история связана в том числе с войной, а позднее — с досуговым и общественным исполнением. Песня, колокол, погремушки, барабаны и движение образуют единую систему. В записи ударные можно вывести на передний план, но чувство времени у танцоров и коллективное пение остаются частью музыки.
Akpessé — ещё одна важная традиция юга, особенно заметная в современной сценической практике и творчестве таких артистов, как King Mensah. Это название нельзя превращать в универсальную этикетку для любого быстрого барабанного рисунка. Применимо ли оно, определяют конкретный состав ансамбля, песня и танцевальный контекст.
На севере иные фактуры создают флейтовые ансамбли котоколи, хвалебные и повествовательные практики кабийе, а также местные струнные инструменты и ламеллофоны. Сборник 1978 года «Togo: Music from West Africa» сохранил имена ряда исполнителей и сообществ. Это бесценное окно в звучание страны, однако одна полевая экспедиция не может представить её во всей полноте.
Архив открывает «Miawo-Ezon Lo-O» — короткая приветственная песня, исполнителями которой указаны Diane and Shango. Детские голоса превращают гостеприимство в звук без показной инструментальной эффектности. Эта миниатюра даёт важную подсказку: знакомство с музыкой страны можно начать с приветствия, а не с притязания на церемониальное величие.
Совсем иначе звучат Flutistes Kotokoli из Кегбафло. Флейты и барабаны сопровождают хвалебные песни на похоронах, праздниках и общественных событиях. Прислушайтесь, как рождённая дыханием мелодия движется вместе с ударными, не отрываясь от них. Эти инструменталисты связаны с конкретной деревней и региональной историей, а не с безымянным «северным стилем».
Houwenema, названный в описании гриотом из Пагуды, ведёт повествование под аккомпанемент Mola. «Edzade Tom Doa» посвящена авиакатастрофе 1974 года, в которую попал президент Гнассингбе Эйадема. Запись показывает, как могут соприкасаться восхваление, общественное событие и политическая власть. Её следует слушать с учётом даты, а не как вневременную устную традицию.
Женщины-плакальщицы из Кло-Майонди создают иной общественный мир. Коллективные вокальные строки и плачи придают горю публичную форму. Роль запевалы и устройство группы важны, даже если старые каталоги сообщают об отдельных участницах меньше, чем хотелось бы современному слушателю.
Игра Mola на пальчиковом пианино обращает внимание на настроенные металлические язычки и индивидуальное туше. В небольшом корпусе ламеллофон соединяет бас, мелодию и пульсацию. Тихое звучание рядом с барабанным ансамблем не означает простоты: оно требует вслушаться в резонанс и рисунок пальцев.
Современная музыкальная история Того не менее многогранна. Bella Bellow сделала международную карьеру благодаря голосу, который переносил материал на эве, мина и других местных языках в аранжированную популярную песню. Akofa Akoussah, Yta Jourias, Afia Mala и Fifi Rafiatou продолжили разные женские линии. Их творчество не позволяет превратить историю страны в череду мужских ансамблей.
Студии и клубы Ломе участвовали в западноафриканском обмене хайлайфом, афробитом, фанком и соулом. В нём встречались ганские музыканты, бенинские оркестры, тоголезские певцы и европейские лейблы. Гитарные, органные и духовые аранжировки становились местными благодаря репертуару и исполнительской практике, а не изоляции от соседей.
Позднее King Mensah соединил языки эве, мина и кабийе с хайлайфом, фанком, регги и региональными танцевальными традициями. Jimi Hope объединил в одной карьере рок, живопись и социальную критику. Toofan создали хореографию и легко распространяемые танцевальные концепции для франкоязычной и панафриканской аудитории.
Сегодня рэп и афропоп распространяются через телефоны, видеоканалы, небольшие студии и диаспорные сети. Mic Flammez прямо обращается к стране; Almok и Senzaa представляют разные модели женской звёздной карьеры; Sethlo соединяет языки мина и французский с танцевальным попом, быстро расходящимся по сетям. Современная сцена не исчерпывается одним экспортным проектом.
Религия тоже формирует звуковую среду. В церквях учатся певцы, клавишники, барабанщики и руководители хоров. Из госпела можно перейти в коммерческую музыку, но у религиозных записей есть и собственная аудитория. Традиционные религиозные практики и песни, связанные с водун, требуют уважения к контексту: их нельзя превращать в мистический звуковой фон.
Государственные учреждения сохраняют и представляют культуру, одновременно решая, что попадёт на общенациональную сцену. Тоголезская опись традиционных инструментов признаёт угрозы, с которыми сталкиваются мастера и исполнители в разных префектурах. Сохранение работает на деле, когда поддерживает ремесло, обучение и исполнительство, а не только появление инструмента в витрине.
Первый полезный навык слушателя — определить масштаб происходящего. Для чего звучит музыка: для танцевального круга, группы плакальщиц, радиостудии, церкви, ночного клуба или стадиона? Один и тот же колокол, гитара или язык меняет значение в разных пространствах. Функция не определяет качество, но помогает понять музыкальные решения.
Второй навык — не превращать общие традиции в собственность государства. Agbadza не становится менее тоголезской оттого, что её исполняют сообщества эве в Гане; хайлайф не становится чужим лишь потому, что его история охватывает весь регион. Точность в разговоре об общих практиках дают конкретные люди, места и версии.
Первый час знакомства может резко менять направление: Diane and Shango, флейтисты котоколи, Bella Bellow, Roger Damawuzan, King Mensah, Toofan и Senzaa. Эти семь исполнений не могут представить всё Того. Зато они сразу показывают, что единого ритма у страны нет.
