Глава 03
Москития, города ленка и материковые репертуары
5 минут чтения
Малоизвестные музыкальные маршруты Гондураса — не пустоты, которые предстоит заполнить фольклором. Здесь живут общины, чьи традиции неравномерно представлены в открытых источниках и чье право самим определять правила обращения со своими практиками важнее полноты любого национального перечня.
Песни мискито о труде и разлуке
Москития простирается в восточной части Гондураса и Никарагуа. Реки и прибрежные пути часто значили здесь больше, чем дороги, а язык и родственные связи мискито пересекают современную границу. Песни звучали и передавались в Моравской и других церквях, на домашних встречах, во время рыбного промысла, по радио и на местных праздниках.
Песни ныряльщиков за лангустами — убедительная отправная точка, потому что их предмет предельно конкретен. Мужчины поют об опасных погружениях, деньгах, разлуке, риске для здоровья и жизни и эмоциональном бремени работы вдали от дома. Промысел принес прибрежным общинам доход, но также тяжелые травмы. В песне ныряльщик становится рассказчиком, а не цифрой статистики.
К старым инструментам мискито относятся lungku, небольшой музыкальный лук, для которого рот исполнителя служит резонатором, и bra-tara, бамбуковая продольная флейта со свистковым устройством. В описаниях упоминаются также перкуссия из лошадиной челюсти, черепаший панцирь, гитара и аккордеон, приспособленные к местной практике. Не стоит собирать из них воображаемый «традиционный ансамбль»: каждый инструмент связан со своим назначением, историческим периодом и местностью.
Обзорный сборник Caprice Music from Honduras 1 содержит несколько записей на языке мискито. «Tuhta Mairin Lal Pulkira» представлен более чем в одной версии, что позволяет сравнивать. «Luhpi Pruwan» обозначена в каталоге как плач. «La Riqueza del Rio Mocoron» связывает песню с конкретным местом на реке. Даже если полные биографии исполнителей неизвестны, лучше сохранить название и язык, чем скрыть запись под ярлыком «туземная песня».
Гуанкаско ленка — это отношения
Гуанкаско порой рекламируют как гондурасский народный танец, но такое описание отсекает его структуру. В документированных традициях ленка два города поддерживают церемониальные отношения через взаимные визиты, связанные со святыми покровителями. Делегации отправляются в путь, хозяева принимают гостей, встречаются священные образы и представители местной власти, участники делят пищу, а музыка звучит на разных этапах церемонии.
Один хорошо изученный пример дают Охохона и Лепатерике. Смысл не в том, чтобы вычленить стандартный ритм гуанкаско, а в том, чтобы услышать, как календарь поддерживает преемственность общественных связей. Флейта, барабан, процессия, устное приветствие и танец получают значение от того, кто, к кому и когда приходит. В других городах эти отношения устроены иначе.
Доступная широкой аудитории запись 2011 года «El Guancasco en Ojojona» сопровождает визит из Лепатерике на празднование дня Святого Себастьяна. Эту музыку следует слышать в контексте движения людей, святых образов и представителей местных общин, а не вырезать короткий ритмический фрагмент как самостоятельный жанр ленка.
Позднее это слово вошло в название рок- и протестной группы Cafe Guancasco, тесно связанной с общественным сопротивлением после переворота 2009 года. Выбор названия был осознанной культурной отсылкой, но не превращал городской концерт в церемонию. Это разграничение сохраняет точный смысл и института ленка, и творчества современных музыкантов.
Xique и танцплощадки юга
До того как пунта стала самым известным за рубежом музыкальным символом Гондураса, в некоторых районах юга был популярен xique. Он сохранился в названиях пьес, полевых материалах собирателей, памяти общин и сценическом танце. «La Polka La Rosa», «La pieza del indio», «El olvido», «La picotena» и «El xixique» представляют репертуар, звучавший у скрипачей, гитаристов, аккордеонистов, духовых и местных ансамблей.
О ритме нередко говорят увереннее, чем позволяет степень его изученности. Этот пробел должен побуждать к слушанию, а не к выдумке. Национальный сценический коллектив может представить отточенную аранжировку с фиксированной хореографией. Пожилой деревенский музыкант может помнить гибкую последовательность танцев. Школьная группа — унаследовать ноты от фольклорных проектов Rafael Manzanares. Каждая версия по-своему рассказывает о сохранении традиции.
То же относится к польке, корридо и уапанго сельского Гондураса. Названия связывают страну с Мексикой и всей Центральной Америкой, но местные певцы меняют текст, манеру исполнения и инструментарий. «Corrido a Nueva Celilac» называет конкретное место, «Guapango del Rio» — конкретную реку. Такие названия уводят слушателя от безликого образа сельской музыки.
Карамба, маримба и опасность простого перечня инструментов
Карамба — музыкальный лук с резонатором из тыквы. Исполнитель ударяет по струне и меняет резонанс, прижимая тыкву к телу или отводя ее. Так один удар приобретает меняющиеся окраску и высоту. Инструмент связывают с гондурасским фольклором и контекстами ленка, но, когда возможно, следует называть конкретных современных исполнителей и общины.
Маримба звучит в гражданских, сельских и популярных ансамблях по всей Центральной Америке. История ее конструкции и репертуара связывает Гондурас с Гватемалой, Сальвадором и Никарагуа. Государственные границы не объясняют всех путей распространения инструмента. Исполнение становится гондурасским не благодаря одной древесине, а благодаря музыкантам, аранжировке, событию и местной истории.
Тростниковые флейты, барабаны, погремушки, гитары и аккордеоны тоже пересекают границы общин. В старых книгах их порой жестко распределяли по категориям: автохтонные, креольские, африканские или европейские. Живая практика устроена не так аккуратно. Привезенная гитара может стать инструментом глубоко местной песни. Барабан с долгой общинной историей — войти в новую электрическую аранжировку. Происхождение важно, но музыкой инструменты делает практика.
Островные струны и англо-креольская песня
Farm Boys с Роатана — одно из самых обаятельных открытий на музыкальной карте Гондураса. Мужское многоголосие, гитара, банджо и скребок у них ближе к старому калипсо, ямайскому менто и белизскому брукдауну, чем к материковому корридо. «Brown Skin Girl» и «Monkey Song» — странствующие карибские пьесы, которым местное исполнение придало собственную форму.
Туризм сделал Роатан всемирно известным, но островная культура возникла не из развлечений для приезжих. Задолго до курортных сцен песни передавались в церквях, семейных собраниях, на морских маршрутах и во время работы. Современные артисты могут играть регги, соку, дэнсхолл, кантри или госпел для смешанной аудитории. Вопрос не в том, «по-настоящему» ли стиль гондурасский, а в том, как музыканты Роатана делают карибский репертуар своим.
Чего не называют архивы
Ранняя запись может сохранить голос певца, но потерять его имя. Один архивный материал 1940 года из Гондураса упоминает лишь безымянных мужчин гарифуна и барабанщика, без надежно установленного места записи. В изданиях середины века использовались названия, которые сегодня считаются устаревшими. Национальные фольклорные проекты иногда указывали собирателя заметнее, чем исполнителя.
Все это не повод отбрасывать звук. Это повод слушать, не приписывая записи больше сведений, чем в ней есть. Если известны название, язык или место, их нужно сохранить. Если имя исполнителя не установлено, так и следует сказать. Пробел относится к истории архива, а не к якобы безымянной культуре.
