Глава 04
Сакральные голоса, армянский Бейрут и палестинская песня
4 минут чтения
Звучание церквей различается от общины к общине
В Ливане официально признано множество религиозных общин, чьи литургии совершаются на арабском, сирийском, армянском, греческом и других языках. Маронитское пение сохраняет сирийские элементы наряду с арабской практикой; в греческих православных церквях продолжается традиция византийского пения; у Армянской апостольской и Армянской католической церквей свои репертуары.
У каждой традиции собственные ладовые системы, языки, функции духовенства и календари. В церковном здании может состояться концерт, но литургия остаётся богослужением и не сводится к культурной программе.
В подробном описании публичной записи должны быть названы обряд, церковь, кантор или хор и дата. Эти сведения несут гораздо больше смысла, чем общее обозначение древнее христианское пение Ливана.
Две записи ведут в разные стороны. Альбом хора Антонинского университета Les Melodies Maronites, Volume I (2011) представляет маронитский материал с указанием дирижёров, солистов и других участников записи. Chant Byzantin сестры Мари Кейруз (1989) помещает голос ливанской мелькитки в византийскую традицию. Их языки, манера звукоизвлечения и литургическая история заслуживают сопоставления без слияния.
Призыв к молитве и кораническая рецитация формируют слух города
Мечети размечают течение дня азаном, чьё исполнение подчиняется тексту и вокальной традиции, а не инструментальному метру. Сами практикующие относят чтение Корана к рецитации, хотя слушатель может анализировать в нём высотное движение и каденции.
У суннитских, шиитских и суфийских общин разные формы религиозных собраний. Кадирийские дервишские традиции Триполи включают особые практики пения и движения. У Бейрута и долины Бекаа иная институциональная история.
Доступность записей неодинакова. Для прослушивания уместны публичные трансляции и официально разрешённые церемонии, тогда как молитва сохраняет своё религиозное назначение.
Бурдж-Хаммуд — армянский музыкальный город внутри Бейрута
После геноцида армяне, пережившие его, и беженцы создали в Ливане крупные общины; Бурдж-Хаммуд стал центром школ, церквей, клубов, театров и музыкальной жизни. Армяноязычная песня, литургия, хоры и популярная музыка развивались внутри ливанской городской истории.
Культурная сеть «Амазгаин» и консерваторская деятельность поддерживали ансамбли и образование. Музыканты могли работать в армянских, арабских, французских и международных кругах, не сводя одну идентичность к другой.
Армяноязычная поп-музыка Адисса Хармандяна и сакральный репертуар, собранный в альбоме Абир Нехме Aroma of My Prayer (2009), открывают два совершенно разных пути в эту общинную историю. Один проходит через записи танцевальных ансамблей и свадьбы диаспоры; другой связывает сирийскую православную, маронитскую, византийскую и армянскую христианские традиции.
Адисс Хармандян сделал западноармянскую поп-песню частью звучания Бейрута
Адисс Хармандян родился в Бейруте в 1945 году и стал одним из главных голосов современной западноармянской популярной песни. Его записи принадлежали ливанской городской жизни и одновременно армяноязычному миру, простиравшемуся через Ближний Восток, Европу и Америки. Важна именно эта двойная география: музыка диаспоры не парит вне города, где её сочиняют, репетируют, продают и слушают.
Лучше всего начать с Nouné. Яркая, прямая вокальная линия Хармандяна звучит поверх танцевальной аранжировки с клавишными, электрическими инструментами и красками оркестровой поп-музыки. Армянский язык и мелодика встречаются с технологиями коммерческой звукозаписи Бейрута внутри полноценной авторской поп-песни.
Прислушайтесь затем к социальной среде вокруг пластинки: свадьбы, клубы, общинные залы и семейные коллекции разнесли эту музыку дальше, чем может показать история национального радиовещания. Позднее Хармандян жил в Соединённых Штатах, но Бейрут остаётся неотъемлемой частью истории его голоса. Путь из квартала в диаспору говорит больше, чем превращение одного инструмента в символ всего армянского присутствия в Ливане.
Палестинская музыка — часть реальной музыкальной жизни Ливана
Палестинские беженцы и их потомки живут в Ливане с 1948 года в условиях правовых и экономических ограничений. У лагерей Шатила, Бурдж-эль-Баражне, Айн-эль-Хильве и Нахр-эль-Баред есть собственная музыкальная история, свадебная экономика, политическая песня и хип-хоп.
Ливанский композитор и исполнитель на уде Марсель Халифе поставил палестинскую поэзию Махмуда Дарвиша в центр внимания арабской аудитории. В The Passport из альбома Promises of the Storm политически точный текст соединён с виртуозной партией уда и голосом. Это сотрудничество одновременно ливанское и палестинское, но две истории в нём не сливаются.
Группа Katibeh 5 возникла в среде палестинских лагерей Ливана и назвала свой релиз 2006 года Welcome to the Camps. Палестинский рэпер и продюсер Osloob, родившийся в лагере беженцев в Ливане, позднее создал альбом Free Scene (2013) вместе с рэперами и исполнителями на уде, гитаре и флейте. Эти записи превращают лагерную жизнь в авторскую речь, а не оставляют её далёким фоном.
Марсель Халифе изменил масштаб политической песни
Халифе учился и преподавал в Национальной консерватории, а затем создал ансамбль Al Mayadine и построил международную карьеру. Его игра на уде сочетает композиционную структуру, импровизацию и коллективную аранжировку. Песни на стихи Дарвиша сделали политическую поэзию пригодной для пения, не сведя её к лозунгу.
The Passport и Promises of the Storm — важнейшие записи 1983 года. Ode to a Homeland продолжает этот маршрут, а поздние инструментальные работы открывают композитора, чьё творчество шире ярлыка протестной песни.
Прислушайтесь к ритмически острой партии уда под голосом. Именно инструментальное мастерство придаёт политическому смыслу силу.
Сакральные и светские голоса дышат одним воздухом, но не становятся тождественными
Связанные с макамом мелодические обороты, мелизмы и респонсорные формы встречаются как в религиозных, так и в светских контекстах. Певец может освоить дыхание и орнаментику в церковной среде или в практике коранической рецитации, прежде чем выйти на сцену. Сходство звучания не устраняет богословских различий.
При корректном сравнении следует называть технику, а не объявлять одну религию источником национального голоса. Слушайте протяжённые гласные, каденции, призыв и ответ, а затем возвращайтесь к тексту и институции.
Многообразие Ливана становится слышно, когда границы остаются достаточно ясными, чтобы соприкосновение имело значение.
