На что обратить внимание при прослушивании
Немецкий, французский, итальянский и романшский имеют статус национальных языков. Ни один из них не даёт полной музыкальной карты. Албанский, португальский, боснийский, хорватский, сербский, испанский, турецкий, тамильский, арабский, английский и многие другие языки звучат на улицах, дома, в клубах и записях современной Швейцарии. Вдумчивый слушатель сначала спрашивает, какой язык выбрал артист и к кому обращается, а не принимает язык за украшение.
За немецкоязычным большинством стоят сильные кантональные идентичности и множество диалектов. Бернский немецкий задаёт словесный ритм песням Mani Matter. Цюрихский диалект по-своему звучит в роке и рэпе. Карнавальное звучание и художественные институции Базеля формируют ещё одну городскую среду. У Аппенцелля, Тоггенбурга и Центральной Швейцарии свои традиции йодля, струнной и танцевальной музыки. Поэтому «музыка немецкоязычной Швейцарии» — исходная категория, а не готовый жанр.
Романдия столь же неоднородна. Международные организации, оркестры и клубы Женевы образуют не ту же сцену, что независимая культура Лозанны, связи Невшателя или фестивальная география вокруг Монтрё и Ньона. Франкоязычная авторская песня, рэп, рок, джаз и электроника сосуществуют с артистами, которые поют по-английски или переходят с языка на язык.
Тичино связывает швейцарские учреждения с италоязычным вещанием и культурным обменом с севером Италии. Хоры, духовые оркестры, авторы-исполнители, джаз и популярная музыка пересекают границу, не стирая местных творческих биографий. Лугано — не Милан в миниатюре и не живописное южное исключение. Его радио, площадки и музыканты входят в общенациональную систему на собственных основаниях.
Граубюнден особенно ясно показывает несостоятельность одноязычных карт. В пределах кантона живут немецко-, романшско- и италоязычные сообщества, а сам романшский включает несколько идиомов. Corin Curschellas может обращаться к традиционным романшским песням и при этом создавать несомненно современную музыку. Небольшое число носителей не превращает каждую запись на этом языке в акт сохранения наследия: на нём можно выражать юмор, эксперимент, тягу к поп-музыке и повседневную жизнь.
В Швейцарии важна культура общественных объединений. Клубы йодля, духовые оркестры, хоры, карнавальные группы и местные ансамбли обеспечивают регулярные репетиции, обучение и публичные выступления. Консерватории, городские площадки, вещатели и фестивали открывают другие пути в музыку. Эти системы пересекаются, однако доступ к ним зависит от времени, денег, места жительства и социальных возможностей. Преемственность лучше объясняет инфраструктура, а не миф о врождённой музыкальности граждан.
Звуковая открытка сохраняет силу, потому что мгновенно вызывает узнавание. Альпийский рог, коровьи колокольчики и йодль за секунды обозначают Швейцарию для международной аудитории. Музыканты порой радуются этой узнаваемости, порой спорят с ней, а нередко делают и то и другое в одном произведении. Проблема начинается лишь тогда, когда открытка заслоняет играющих людей.
Начните с шести контрастов. Поставьте натуральный йодль рядом с авторской вокальной работой Nadja Räss; аппенцелльский струнный ансамбль — рядом с фортепиано Irène Schweizer; Corin Curschellas — рядом с Mani Matter; Frank Martin — рядом с Yello; KT Gorique — рядом с ансамблем альпийских рогов. Такое сравнение не отбрасывает наследие, а даёт каждому звуку соседей.
Сезон тоже меняет карту. Карнавал выводит на улицы барабаны, пикколо, медные духовые и сатиру. Летом оживают фестивали у озёр и горные встречи. Церковный и общинный календари формируют хоровой репертуар. Клубы живут по недельному расписанию и в ночном ритме. Запись может сохранить музыку события, но не физические правила участия в нём.
Миграция — не недавнее примечание к истории. Гастролирующие виртуозы, религиозные общины, беженцы, рабочие и студенты давно меняют музыкальную жизнь Швейцарии. Швейцарско-американская история Ernest Bloch, франко-швейцарская идентичность Arthur Honegger, международная джазовая карьера George Gruntz и тамильско-швейцарский поп Priya Ragu не укладываются в рассказ, основанный только на паспорте. Место жительства, сотрудничество и аудитория могут быть для музыки не менее значимы, чем место рождения.
Поэтому первый навык слушателя — умение различать. Отделяйте регион от страны, язык от этничности, фестивальную сцену от местной среды, узнаваемость наследия от авторского вклада артиста, а местонахождение площадки — от идентичности исполнителя. Когда различия ясны, связи становятся интереснее, а не беднее.
Музыкальные магазины и библиотечные собрания показывают, насколько неустойчива эта карта. Релиз на романшском может оказаться в разделе фолка, попа или региональной культуры; импровизационная запись — среди джаза или современной академической музыки; рэпер, читающий на диалекте, — в рубрике своего кантона. Классификация полезна, когда ведёт к звуку, и ограничивает, когда заранее решает, кем позволено быть артисту.
Федеративное устройство страны тоже влияет на видимость. Поддержка культуры часто идёт через города и кантоны, а не только через общенациональные органы. Артист может быть широко известен в одном языковом регионе и почти незнаком в другом. Поэтому гастроли по стране требуют перевода, отношений со СМИ и сети площадок, а не одной лишь поездки. Короткий путь на поезде не гарантирует общей аудитории.
Тем, кто приходит к теме через знаменитые имена, стоит изменить привычный порядок. Не начинайте с мировой звезды, двигаясь назад к воображаемым корням. Начните с местного голоса, танцевального ансамбля, оркестра или клубной записи и проследите, как реальные творческие пути выходят за местные рамки. Тогда Швейцария предстанет местом, где несколько аудиторий пересекаются, иногда сотрудничают, а иногда плодотворно остаются порознь.
