На что обратить внимание при прослушивании
Северное побережье открыто Средиземному морю, а внутренние районы и юг связывают страну с более широкими историями Магриба и Сахары. Город Тунис стал центром придворной и городской музыкальной жизни, кафе, театров, звукозаписи и радиовещания. В Тестуре, Кайруане, Сфаксе, Габесе, на Джербе и в других местах сложились собственные репертуары и учреждения. Миграция связала тунисских музыкантов с Парижем, Марселем, Брюсселем и другими городами, но не сделала их творчество менее тунисским и не превратила каждого из них в представителя всех соотечественников на родине.
Официальная история национальной музыки обычно отводит центральное место малуфу. Его название часто толкуют как «знакомое» или «обычное», а репертуар связывает Тунис с общим андалусским музыкальным наследием Северной Африки. Однако нынешний малуф не был в неизменном виде перенесён из средневекового Аль-Андалуса. На протяжении столетий музыканты, покровители, педагоги, радиопродюсеры и культурные учреждения отбирали, аранжировали и передавали его. Здесь важны и влияние османской эпохи, и местная поэзия, и магрибская практика, и оркестровка XX века.
Нуба — крупная форма, в которой организована значительная часть малуфа. Это не отдельная песня и не просто настроение. Нуба объединяет инструментальные вступления, распетые стихи, метрические разделы и смены ритмических циклов. При изменениях темпа и плотности слушатель ощущает непрерывность. Поначалу важнее не выучить названия всех частей, а заметить, как длительное исполнение управляет ожиданием: вступление очерчивает ладовое пространство, входят голоса, ударные проясняют цикл, а поздние разделы усиливают движение.
Общество La Rachidia, основанное в городе Тунисе в 1934 году, стало ключевым для современного сценического представления и преподавания этого репертуара. Его оркестр и связанные с ним музыканты закрепляли версии, обучали исполнителей и выводили малуф в радиоэфир и на концертную сцену. Хемаис Тарнан, Мохамед Трики, Салах Эль-Махди и Абдельхамид Бель-Эльджиа принадлежат к этой институциональной истории. Их работа показывает: сохранение всегда деятельно. Кто-то выбирает аранжировку, выстраивает баланс голосов и инструментов и решает, что публичный ансамбль передаст дальше.
По-новому взглянуть на эту историю позволяет Центр арабской и средиземноморской музыки в Эннеджма-Эззахра. В его фондах хранятся коммерческие пластинки, радиоматериалы и другие записи начиная с первых десятилетий XX века. Они позволяют сравнивать голоса, ансамбли и аранжировки, а не считать «тунисскую традицию» единым вневременным звуком. Дата записи сообщает, когда было зафиксировано конкретное исполнение, но не когда возникли лежащие в его основе песня или практика.
В популярной музыке тоже есть свои иерархии. Культурная элита долго отвергала мезуэд, хотя он звучал на свадьбах и соседских праздниках и широко расходился на кассетах. Одним словом называют и волынку, и целую область популярной музыки. Пронзительный звук тростей пробивается сквозь шум переполненного помещения; ударные создают жёсткую, устремлённую вперёд основу; певец обращается непосредственно к танцующим и пробуждает общую память. Хеди Хаббуба стал одним из главных публичных голосов мезуэда, но эта музыка живёт благодаря широкой сети профессиональных исполнителей и их публики.
Песня зиндали вводит другой регистр: тюрьму, лишения, разлуку и жизнь на обочине. «Irdha Alina Ya Lommima» Салаха Фарзита выражает эмоциональный строй этого репертуара в песне, связанной с заключением и цензурой. Её ценность не в том, будто страдание само по себе придаёт музыке подлинность, а в неразрывности голоса, рефрена и социальной истории.
Стамбели требует ещё большей осторожности. Это церемониальная и терапевтическая традиция чернокожих тунисцев, сформированная историей порабощения и миграции из Африки к югу от Сахары. Гумбри, кракеб, призывания, ритм и движение составляют ритуальную систему, а не набор экзотических красок. Публичный концерт может познакомить с отдельными сторонами звучания, современный артист может вступить с ним в диалог, но ни то ни другое не заменяет авторитет и назначение церемонии.
Песня XX века подарила Тунису ряд безошибочно узнаваемых голосов. Салиха умела сделать длинную фразу одновременно величавой и доверительной. Хеди Жуини писал и пел мелодии, которые распространялись по радио, звучали в кино и оставались в памяти. Али Риахи отличался театральной элегантностью. Рауль Журно воплощает незаменимый вклад тунисских евреев в городскую песню и звукозапись. Наама и Улайя представляют разные виды вокального мастерства, сценического присутствия и музыкальной современности. Их карьеры пересекались, но сводить их к ностальгическому «золотому веку» нельзя.
Дальнейшая история столь же многолика. Лотфи Бушнак соединяет вокальную виртуозность с тунисским и общеарабским репертуаром. Ануар Брахем вводит уд в камерные ансамбли, где тишина и тембр становятся элементами формы. Дафер Юсеф на протяжении международной карьеры соединяет уд, необычайный вокальный диапазон и импровизацию. Эмель Матлути переносит авторскую песню в пространство электроники и политики. Balti, El General, Deena Abdelwahed, Ghoula, Ammar 808, Khalil Epi, ODA, Dhalma и Kaso не образуют единой сцены: их различия позволяют услышать многоголосие современного Туниса.
Язык — часть звучания. Тунисский арабский определяет фразировку, рифму и юмор; литературный арабский звучит в авторском и общеарабском репертуаре; французский и английский входят в рок, рэп и электронную музыку. Амазигские исторические пласты и местные говоры не укладываются в простую языковую карту. Перевод способен передать тему текста, но расположение согласных, долгота гласных и разговорные обороты сами по себе несут музыкальный смысл.
География начинает звучать лишь тогда, когда за названиями мест за пределами столицы следует музыка. В долине Баргу на северо-западе Нидаль Яхьяуи собирал местные песни, а затем Bargou 08 записали Targ в его семейном доме вместе с музыкантами этих мест. В Сфаксе Khalil Epi перерабатывает сфаксскую песню в Romena с помощью баса и электроники. Его более масштабный фильм-концерт Aïchoucha следует от табля с островов Керкенна и певцов Ghbonton из Меденина к сахли-репертуару Татавина и песням ракруки в окрестностях горы Саммама. Ons Boussi вводит в эту карту женское пение млулия, или млая, из Силианы без инструментального сопровождения. Это не декоративные региональные примеры: с ними меняются метр, тембр голоса, состав ансамбля и сам социальный повод, в котором звучит музыка Туниса.
Начните с контрастов, а не с попытки подвести национальный итог. Послушайте часть нубы в исполнении радиооркестра, классическую песню Салихи, напористый мезуэд Хеди Хаббубы, низкий пульс ансамбля стамбели, фразу уда Ануара Брахема в обрамлении пауз и то, как Deena Abdelwahed нагнетает напряжение средствами электроники. Ни одно исполнение не обязано представлять всю страну.
