Глава 03
Негромкие звуки: инанга, умудури, однострунная скрипка, ламеллафон и флейта
6 минут чтения
После королевских барабанов убавьте громкость. Более тихие инструменты Бурунди требуют иного способа слушать. Здесь часто остаются только один исполнитель и один голос. Музыка может быть ритмически замысловатой, но эту сложность создают кончик пальца, ноготь, смычок или дыхание, а не многочисленный ансамбль.
Инанга: сколько звука в одной струне
Инанга — желобчатая цитра, вырезанная из продолговатого деревянного корпуса. Одна непрерывная струна натягивается взад и вперёд, образуя несколько игровых отрезков, обычно от шести до восьми. Сидящий музыкант держит инструмент вертикально или под углом. Пальцы защипывают открытые струны, извлекают флажолеты, а иногда ногтями ударяют по дереву или струнам.
Голос здесь решающ. Бурундийский певец, аккомпанирующий себе на инанге, традиционно поёт низко, почти разговорно, чтобы слова не перекрывали инструмент. Это не просто «тихая музыка». Голос и цитра делят тесное акустическое пространство. Щипковый звук возникает, затихает и освобождает место следующему слогу. Флажолеты добавляют звуку ясности. Повторяющиеся рисунки поддерживают исторические повествования, личный опыт, советы и наблюдения за повседневной жизнью.
Две записи 1967 года ясно показывают различие категорий: Inanga Song A01 соединяет голос и цитру, тогда как Inanga Solo B04 значится в каталоге как инструментальная. Внимательный слушатель не станет объединять их под общим названием «традиционная инанга». Начните с соло и проследите повторяющийся порядок струн. Затем перейдите к пению: услышьте момент вступления голоса, определите, следует ли он за рисунком или пересекает его, и обратите внимание, как исполнитель оставляет инструмент различимым.
Другую перспективу открывает рассказ Леонса Нгабо о матери, игравшей на инанге. Инструмент оказывается частью детства музыканта XX века, а не музейным экспонатом под стеклом. В поздних песнях Нгабо бурундийский фольклор соседствовал с конголезскими и европейскими влияниями. Чтобы эти детские музыкальные впечатления сохраняли значение, инанга не обязана буквально звучать в каждой записи.
Умудури: изгибы высоты вокруг голоса
Умудури — музыкальный лук: гибкая дуга, струна и резонатор, звучание которых музыкант меняет положением инструмента и прикосновением. Из столь простого устройства рождается удивительно подвижный звук. Не ждите гаммы, сыгранной нота за нотой: вслушивайтесь в основной тон, верхний обертон и перемены, которые вносит резонатор. Голос может вести рассказ, пока лук удерживает повторяющийся тональный каркас.
В архивной записи Musical Bow Song A05, сделанной в Нгози 1 июня 1967 года, назван Бернар Кабаньегейе. Согласно описанию, он благодарил знатного человека, подарившего ему корову. Это обстоятельство существенно. Песня — не безымянный пасторальный фон, а обращённый к конкретному человеку жест со своим исполнителем, адресатом и поводом.
Современные туристические страницы порой представляют умудури рядом с инангой как «звуки души». Эта фраза может вызвать любопытство, но не должна заменять разговор о технике. Услышьте, как мало материала требуется, чтобы удержать внимание. Проследите изменение высоты после каждой вокальной фразы. Отметьте сухой отзвук струны. Ощущение близости рождается из владения звуком, а не из экзотизированной тишины.
Однострунная скрипка: Даниэль Нтакимази на рынке
Смычковая однострунная скрипка известна под несколькими названиями, в том числе indingiti и indonongo. Её резонатор может быть изготовлен из рога и кожи; смычок и игровая струна взаимодействуют в узком регистре, где шероховатость становится частью выразительной фактуры. Инструмент способен отвечать певцу почти как второй голос.
Fiddle Lament A04 Даниэля Нтакимази, записанный 24 мая 1967 года, — один из самых человечных архивных материалов. Каталог рассказывает о молодом исполнителе, который ходил по кварталам и рынку Бужумбуры, импровизируя песни ради заработка. Прежде всего услышьте в этой записи труд: голос, смычок, перемещение по городу и внимание публики. Слово «lament» входит в архивное название, но не должно навечно запирать Нтакимази в печали. Импровизация и заработок здесь не менее важны.
Узкий звуковой диапазон меняет и представление о виртуозности. За большим аранжировочным полотном не спрячешься. Давление смычка, начало ноты и момент вступления импровизированной строки становятся особенно заметны. Одна струна не означает одну выразительную возможность.
Икембе и умвиронге: металлический язычок и дыхание, придающее форму звуку
Икембе — ламеллафон. Металлические язычки, закреплённые на доске или резонаторе, защипывают большими либо другими пальцами. Каждый язычок даёт резкую атаку, за которой следует затухающий звон; соседние звуковысотные линии сплетаются в рисунок, который не смогла бы сыграть одна рука. В записи Lamellophone Lament A06 1967 года певец Ртьязо аккомпанирует себе близ Бужумбуры. Зафиксированная тема — тяготы и неравная удача. Повторяющийся металлический рисунок при этом не становится однозначно мрачным: повтор помогает развивать мысль, но не предписывает эмоцию.
Флейта umwironge, или umwironke, переносит внимание с пальцев на дыхание. В Flute Solo B01, записанном в Бугараме 11 июня 1967 года, названы исполнитель Нсекера и напев Ntagahogo. Человеку, привыкшему считать клапаны, выемчатая флейта с двумя отверстиями может показаться технически ограниченной. Гораздо важнее спросить, что музыкант делает с атакой, воздушной струёй, оттенками высоты и тишиной. Короткие фразы становятся гибкими, когда дыхание меняет их очертания.
Традиционное не значит неподвижное
У нескольких инструментов, сегодня описываемых в Бурунди, есть собственная история региональных перемещений. Музейные исследования выводят indingiti из Уганды и относят её появление в Бурунди к XX веку. Икембе также связывают с перемещением из региона Конго в начале XX века, а музыкальный лук idono — с Танзанией. Точные даты появления установить труднее, чем общую закономерность: музыкальные инструменты пересекали границы задолго до того, как цифровое распространение сделало такие перемещения легко заметными.
Эта история не делает инструменты менее бурундийскими. После их вхождения в местную жизнь музыканты приспосабливали конструкцию, репертуар, язык и обстоятельства исполнения. Слово «традиционный» может обозначать знание, которое поддерживает сообщество; оно не должно подразумевать, будто инструмент с незапамятных времён оставался на одной территории.
Следы этих перемещений стоит искать в исполнительской технике, а не в расплывчатых разговорах о влиянии. Музыкант на indingiti ведёт смычок по одной струне и меняет её звучащую длину; исполнитель на икембе сплетает рисунок из затухающих звуков металлических язычков; музыкальный лук объединяет удар по струне, резонатор и голос. Инструменты принесли с собой новые возможности, а бурундийские музыканты создали на их основе конкретные практики.
Погремушки, колокольчики и сигнальные рога дополняют инструментальный мир: urukayamba, ikinyege, iyebe, inzogera, umudende и igihuha — не взаимозаменяемые слова для «ударного инструмента» или «рога». За каждым названием стоит конкретный инструмент и способ его применения. Услышав незнакомый тембр, спросите, каким действием он создан, вместо того чтобы сводить всё многообразие инструментов к перечню определений.
Пять записей для сосредоточенного слушания
Пять записей показывают разные отношения исполнителя с инструментальным звуком: Inanga Solo B04, Musical Bow Song A05, Fiddle Lament A04, Lamellophone Lament A06 и Flute Solo B01. На слух можно определить характер атаки, самое долгое затухание и связь голоса с инструментом; о ритуальном назначении или настроении по одному звучанию судить нельзя.
К пятой записи Бурунди будет звучать уже не столько как страна барабанов, сколько как страна тонко управляемых резонансов. Умение услышать эту смену масштаба — одно из главных приобретений внимательного слушателя.
