Глава 01
Гайана — это побережье, реки и внутренние земли
6 минут чтения
Гайану часто представляют перечнем необычных фактов: единственная англоязычная страна на материковой части Южной Америки, член КАРИКОМ, земля водопада Кайетур, место встречи Карибского региона и континента. Каждый из этих фактов полезен. Ни один не объясняет, что именно здесь следует услышать.
На что обратить внимание при прослушивании
Лучше начать с карты. Большинство населения живет на узкой прибрежной равнине. В столице, Джорджтауне, сосредоточены студии, радио и телевидение, театры, школы и общенациональные праздники. К востоку Бербис и Корантейн связывают города, плантации, деревни и дороги в сторону Суринама. На западе река Эссекибо раскрывается в сеть островов, протоков и поселений с собственной социальной историей. Линден вырос благодаря добыче бокситов и миграции на реке Демерара. Еще дальше к югу и западу области Рупунуни и Пакарайма соединяют общины коренных народов, скотоводческие городки, дороги к Бразилии и жизнь саванны.
Музыка не просто расходится из столицы по этим местам. Люди переносят репертуары во многих направлениях. Певец может учиться в мандире Бербиса, записываться в Джорджтауне и выступать перед гайанской публикой в Торонто. Барабанщик маскарадного ансамбля может работать на побережье и хранить память о традиции уличных шествий другой деревни. Артист из народа вапишана или макуши может петь для разных слушателей на родном языке, английском и криолиз. Место меняет смысл исполнения, даже если название остается прежним.
Язык внутри ритма
Официальный язык Гайаны — английский, однако значительная часть живой речи и песен существует на гайанском креольском, широко известном как криолиз. Это не небрежный английский. Его грамматика, ритмика, окраска гласных, сжатость и юмор дают певцу возможности, которых не заменит нормативная письменная речь. Билл Роджерс меняет рисунок фразы так, чтобы шутка сработала именно благодаря криолизу. Терри Гаджрадж помогает диаспоре узнавать себя в гайанской речи. Современный рэпер переходит из одного регистра в другой, обозначая близость, насмешку или власть.
Музыканты обращаются и к религиозным и светским репертуарам, восходящим к хинди, к культурной памяти, связанной с бходжпури, а также к языкам коренных народов, в том числе макуши и вапишана. Португальский звучит в некоторых приграничных районах и учреждениях. Испанский приходит из Венесуэлы и более широкого латиноамериканского пространства. Перед нами не беззаботный многоязычный коллаж, где все языки выполняют одну и ту же задачу. За каждым стоят свои истории, аудитории и обязательства.
Когда песня переходит на английский ради общенационального эфира, она может стать понятнее широкому кругу и одновременно утратить часть местной конкретики. Припев на криолизе способен беспрепятственно путешествовать среди гайанцев по всему миру. Популярность не требует языкового сглаживания.
Четыре первых произведения
Чтобы сразу ощутить размах, обратитесь к четырем записям, не смешивая их между собой. В «West Indian Weed Woman» Билла Роджерса повествовательность шанто, комические детали и голос заставляют каждую фразу звучать как личное обращение к слушателю. В «Black Pepper» группы Yoruba Singers электрогитара, бас, перкуссия и острый рефрен складываются в ансамблевое звучание 1970-х. Запись «Cuma Fish» из Бербиса помещает названные по именам голоса, барабаны и погремушку в пространство коллективного труда и игры. «Guyana Baboo» Терри Гаджраджа превращает индо-гайанские отсылки и криолиз в припев, известный всей диаспоре.
Это не четыре ступени лестницы от старого к новому. На запись из Бербиса повлияли микрофоны, отбор материала и работа международного лейбла. Yoruba Singers обращались к фольклорным персонажам, создавая современную танцевальную музыку. Роджерс записывался за границей в колониальную эпоху. Гаджрадж сделал саму миграцию частью гайанской популярной культуры. Каждый пример запечатлевает движение.
Афро-гайанские истории в публичном звучании
Афро-гайанскую музыку нельзя свести к барабанам, как и сами барабаны — к абстрактно понимаемому африканскому наследию. Рабство, жизнь на плантациях, христианские миссии, деревни освобожденных рабов, городские развлечения и непрерывный обмен с Карибским регионом породили множество различных практик. Queh-Queh, Cumfa, Come Tru, маскарад, шанто, гимны, хороводные игры и популярная ансамблевая музыка принадлежат разным обстоятельствам, даже если исполнители заимствуют друг у друга ритмы и жесты.
Queh-Queh особенно тесно связан с предсвадебным празднованием в афро-гайанских общинах. Песни могут наставлять, поддразнивать, рассказывать о семейных отношениях и готовить две семьи к браку. Важно участие: это не концерт, который молча наблюдают со стороны. Cumfa и родственные духовные практики предполагают иные обязательства; их не следует использовать как декоративные ярлыки для любой записи с барабанами. Публичная документация помогает узнать названия и обстоятельства, но не превращает обряд в общедоступный материал для подражания.
Самые ценные из сохранившихся записей называют людей по именам. В Traditional African Ritual Music of Guyana Катерин Скеет, Марго Джонсон, Барбара Пилгрим, Чарльз Пилгрим и Мэри Соломон — не безымянные представители целого континента. Их короткие исполнения различаются темпом, весом голоса и соотношением инструментов. Услышать эти различия полезнее, чем искать единую сущность.
Индо-гайанские пути — это пути Гайаны
После отмены рабства контрактный труд привел в Гайану выходцев из Британской Индии, главным образом для работы на сахарных плантациях. Их потомки создавали религиозную, языковую и музыкальную жизнь в колониальных условиях, которые не были ни простым продолжением Индии, ни полным разрывом с ней. Чоутаал, пение таан, тасса, бхаджан, песни из кинофильмов, чатни, а позднее чатни-сока развивались благодаря семейному обучению, мандирам, свадьбам, конкурсам, радио, пластинкам и миграции.
Хлопки и две перекликающиеся группы певцов чоутаала создают коллективную динамику во время Пхагвы. Исполнители таана работают с мелодическим развертыванием, текстом и такими инструментами, как фисгармония, дхолак, дхантал и манджира. В ансамблях тасса ритмические задачи распределены между барабанами и тарелками; воодушевление рождается из взаимодействия, а не просто из предельной громкости. Все это относится к истории гайанской музыки, а не к обособленному разделу с надписью «индийское влияние».
Коренная Гайана — не единый регион и не единое звучание
В Гайане признано несколько коренных народов, в том числе локоно, акавайо, арекуна, карибы, макуши, патамона, вапишана, варао и вайвай. Их языки и территории не укладываются в одно музыкальное описание. История прибрежных локоно отличается от жизни макуши и вапишана в саваннах; по-своему различаются речные пути, приграничные отношения и опыт миссий.
Национальные праздники наследия нередко привозят публичные песни и танцы в Джорджтаун. Такие выступления могут делать исполнителей заметнее, приносить доход и способствовать обмену. Но они же приучают публику принимать короткий сценический номер за целую традицию общины. Обращайте внимание на названия народа, деревни и языка, а также на имя исполнителя. «Музыка коренных народов Гайаны» — отправная категория, но никогда не исчерпывающее описание.
Страна, услышанная в движении
Прибрежная дорога, речная лодка, деревенский громкоговоритель, радиостудия, танцевальный зал Торонто и музыкальный магазин Лондона — все это части музыкальной истории Гайаны. К ней относятся и моменты, когда музыка остается возле дома. Главный вопрос не в том, какой стиль представляет Гайану, а в том, какие задачи гайанцы решали с помощью музыки: богослужение, ухаживание, сатира, шествие, солидарность, танец, политический спор, семейная память и удовольствие.
Такой подход меняет карту. Джорджтаун сохраняет значение, не поглощая Бербис. Успех диаспоры важен, но не становится единственной мерой достижений. Прославленная пластинка может вернуть к деревенской практике, а деревенская практика остается самоценной, даже если никогда не окажется на записи.
