Глава 01
Монголию нельзя услышать в одном обертоне
6 минут чтения
Начните с голоса, который меняет масштаб времени
Включите Two Little Ducks Данзана, записанную для сборника Mongolia: Traditional Music. Певец не торопится переходить от слова к слову. Слог раскрывается, изгибается, обрастает орнаментами и словно осматривается вокруг, прежде чем завершиться. Это уртын дуу, обычно переводимое как протяжная песня. Название говорит не просто о продолжительности исполнения. Оно обозначает вокальную практику, в которой сравнительно немногие слова способны занять огромное мелодическое пространство.
За внешней медлительностью идет напряженная работа. Дыхание приходится рассчитывать на всю протяженную линию. Окраска гласной может меняться, пока высота звука поднимается, опускается или описывает круг вокруг опорного тона. Орнамент здесь не блеск, добавленный к мелодии, а часть самого ее движения. Когда певцу аккомпанирует морин хуур, смычковый инструмент может следовать за контуром голоса, отвечать на фразу или удерживать тональную опору, не подчиняя вокальную линию жесткому метру.
Уже это первое знакомство меняет привычную картину. Монгольская музыка — не просто собрание необычных тембров. В ней по-своему соотносятся время, язык и повод для исполнения, и эти связи требуют терпеливого внимания. Протяжная песня звучит на свадьбах, при заселении в новый дом, рождении ребенка, таврении жеребят и на Наадаме, однако концертное и домашнее исполнения не взаимозаменяемы. Мелодия несет историю своего бытования, даже когда сцена меняет ее масштаб.
У морин хуура не одна функция
Морин хуур — двухструнный смычковый инструмент, который обычно держат вертикально. Резная конская голова легко запоминается, но музыкальные функции инструмента важнее его силуэта. Он может сопровождать протяжную песню, очерчивать танец, вести повествование татлага, поддерживать обряд или звучать соло. Нажим смычка, атака, резонанс и переходы между двумя струнами способны передавать речь, движение и животную энергию, не превращаясь в буквальную имитацию.
Сравните View over the Kherlen River в исполнении Батбаяра и The Black Stallion Zhonon of the Khalkha Mongols в исполнении Д. Жанцанчоя. В первом случае мелодия протяжной песни разворачивается инструментально; второе произведение принадлежит миру повествования и конных образов. В обоих случаях инструмент не просто создает монгольский колорит. Он формирует длительность и направляет внимание слушателя сменой артикуляции.
Морин хуур нашел место и в консерваторской практике, оркестрах и глобальном роке. Ансамбль морин хууров может распределять мелодию, басовую опору и средние голоса между множеством исполнителей. The HU усиливает его наравне с электрогитарой и барабанами. Это разные музыкальные решения. Ни одно не отменяет домашний или сольный репертуар, и ни одно не становится подлинным лишь потому, что конская голова остается на виду.
Хөөмий — семейство техник, а не спецэффект
В технике хөөмия вокальный тракт выделяет определенные обертоны над устойчивым основным тоном. Слушатель может слышать низкий голосовой бурдон и движущуюся над ним высокую, похожую на флейту линию. Разные техники меняют соотношение основного тона, шума и обертонов. Свистящий исгэрээ хөөмий не тождествен более низкому хархираа; каждый исполнитель развивает собственный контроль, репертуар и тембровые предпочтения.
The Khöömiy Lesson Сундуя — более удачное первое знакомство, чем сборник под названием эпическое горловое пение. Здесь названы исполнитель и учебный контекст. Затем послушайте The 4-Year-Old Light Tan Horse. Отметьте момент, когда обертон перестает казаться акустической диковинкой и начинает вести себя как мелодия.
Хөөмий особенно тесно связан с западной Монголией и Алтаем, но родственные практики обертонового пения существуют по обе стороны современных границ. Монголию, Туву и Внутреннюю Монголию нельзя сводить к единому рассказу о происхождении. Полезный вопрос всегда конкретнее: кто поет, какую технику использует, где ей научился и какое произведение или событие придает исполнению форму?
Музыкальная карта страны включает разные народы и языки
Халха-монгольская культура занимает заметное место на общенациональном уровне, но Монголия неоднородна в культурном отношении. В западных аймаках живут ойратские общины со своими историями протяжной песни, танца и инструментальной музыки. Баян-Өлгий населен преимущественно казахами; песня под домбру, инструментальный кюй, поэзия и исламская жизнь входят в звуковой ландшафт Монголии, не становясь от этого репертуаром монголов. У тувинских общин на западе и севере свои языковые и исполнительские пути. Бурятские истории связывают север Монголии с территориями по другую сторону российской границы.
Это не сноска о разнообразии. От него зависят инструменты и музыкальная грамматика, с которыми встречается слушатель. Казахское исполнение на домбре в Өлгии использует щипковую лютню с длинным грифом и может соединять мелодию, пульс и словесную память в фактуре, совсем не похожей на песню под морин хуур. Западномонгольский танец биелгээ может исполняться в тесном помещении, где движения верхней части тела отвечают определенным инструментальным рисункам. За региональными названиями стоят реальные музыкальные различия.
Улан-Батор добавляет еще одну карту: опера, симфония, джазовый оркестр, рок-репетиции, рэп, независимые лейблы, электронная музыка и фестивальные сцены. Сегодня в столице живет более половины населения страны. Сельская и городская музыка постоянно встречаются здесь, но город не поглощает все местные традиции в единый современный национальный стиль.
Буддизм, социализм и рынок по-разному перестраивали слушание
В буддийских монастырях ритуальное звуковое пространство создавали пение, длинные трубы, барабаны, тарелки и колокольчики. Жестокое подавление монастырей в 1930-е годы разрушило учреждения; многие носители традиции были убиты или рассеяны, а религиозная преемственность стала опасной. После 1990 года возрожденные монастыри и публичные обряды вновь открыли часть этого звукового мира. В современном пении могут одновременно слышаться прерванная линия передачи, восстановленное знание и живое религиозное назначение.
В социалистический период сложились системы консерваторского образования, оперы, балета, симфонических коллективов, радио, государственных ансамблей, джазового оркестра и эстрадных групп. Одновременно репертуар отбирали, аранжировали и стандартизировали для сцены. Региональную мелодию могли оркестровать для общенациональной трансляции; традиционный инструмент мог получить консерваторскую технику; рок-группа могла работать в составе Государственной филармонии. Эти перемены породили значительную музыку. Они же изменили круг записываемых исполнителей и способы представления местных различий.
После 1990 года кассетные рынки, частные студии, телевидение, клубы, зарубежные гастроли и распространение музыки через интернет вновь расширили поле. Haranga, Hurd и Niciton относятся к одному этапу этой трансформации; The HU, Enji, Magnolian и электронные музыканты — к другим. Поэтому традиционное и современное — не две противоположные полки. Музыканты постоянно переносят между ними материал, технику и идентичность.
Полезный первый час шесть раз меняет масштаб
Начните с Two Little Ducks Данзана, чтобы почувствовать течение времени в протяжной песне. Перейдите к The Khöömiy Lesson Сундуя и вслушайтесь в управление обертонами, затем к View over the Kherlen River, чтобы проследить инструментальный контур. Запись Bayan Mongol познакомит с аранжировкой духовых, ритм-секцией и студийным мастерством социалистической эпохи. Поставьте рядом Tolin Khul Haranga и Yuve Yuve Yu The HU: обе композиции используют мощь рока, но принадлежат разным поколениям и культурам звукопроизводства. Завершите Zavkhan Enji, где родившаяся в Монголии джазовая певица впускает память протяжной песни в камерный современный ансамбль, не превращая ее в демонстрацию наследия.
Шесть записей не способны представить Монголию. Зато они формируют полезную привычку: узнавать имя исполнителя, слышать музыкальную функцию, замечать среду и не превращать один удачно найденный звук в национальную сущность.
