На что обратить внимание при прослушивании
Но нельзя позволять, чтобы за войной исчезла вся остальная жизнь. Людям по-прежнему были нужны песни о любви, богослужение, юмор и танец. Кассета могла сообщать новости, отвлекать или возвращать ощущение обычного времени. Музыканты не были обязаны превращать каждое произведение в сводку с фронта. В их работе во время конфликта есть свидетельства и призывы к миру, но есть и право представлять жизнь за пределами насилия.
“Ready Before You Married” Steady Bongo относится к началу 1990-х и передает энергию эстрадного артиста, чья карьера уже складывалась к началу войны. Его голос ведет живую аранжировку, рассчитанную на радио и общение с публикой. Более поздние записи обращались к демократии и страданию, а работа ведущего и продюсера позволяла ему поддерживать других исполнителей. Первый хит проясняет хронологию: до разрушения в стране уже существовала развитая популярная сцена.
“Peace for My Native Land” M.B. Attilla — конкретный авторский призыв середины 1990-х. Его ценность заключена в работе певца и самой записи, а не в возможности использовать название как универсальную подпись к страданиям мирных жителей. Вокал повторяет главное обращение, а сопровождение удерживает целостную песенную форму. Это просьба о мире и одновременно тщательно созданная популярная музыка.
Sierra Leone's Refugee All Stars сложилась из музыкантов, которые встретились или вновь нашли друг друга в лагерях беженцев в Гвинее. Reuben Koroma, Grace Koroma и Franco Langba принесли с собой фритаунский опыт; другие участники присоединились в лагерях. Ранние версии “Living Like a Refugee” и “Ma Fo Ya” были записаны там еще до завершения первого студийного альбома. Авторами являются конкретные композиторы, певцы и инструменталисты одной группы, а не безымянная категория «беженцев».
“Living Like a Refugee” прямо называет положение музыкантов, а гитара, перкуссия и групповой ответ создают движение вперед. Участие Grace Koroma существенно и для основания группы, и для ее вокального облика. В поздних альбомах соседствуют рутс-регги, гумбе, баскеда, электропоп и сотрудничество с музыкантами из Нового Орлеана. “Oruwiebie / Magazine Bobo Medley” и “Goombay” вновь связывают ансамбль с ритмической памятью Сьерра-Леоне. Карьера, начавшаяся в лагерях, далеко вышла за пределы одной истории происхождения.
Janka Nabay столкнулся с другим насильственным использованием музыки. Вооруженные группы включали его популярные кассеты бубу, чтобы выманить людей из укрытий, без его ведома и согласия. Этот эпизод показывает, как запись может быть оторвана от намерений автора. Позднее Nabay покинул Сьерра-Леоне и заново выстроил музыкальную жизнь в США, совмещая заработок, мигрантский быт и поиск участников группы.
“Build Music” провозглашает созидание. Nabay отрывисто бросает фразы поверх баса, гитары, клавишных и перкуссии, а в аранжировке сохраняется напряженная взаимосвязь партий бубу. “Sabanoh 2017” возвращается к раннему материалу; в “Bubu Dub” студийное пространство обнажает ритмическую основу. Группа из диаспоры не стирает происхождение музыки из шествий темне, но это происхождение не обязывает ее лишь воспроизводить прежнюю форму.
Sorie Kondi потерял ранние записи во время нападения на Фритаун в январе 1999 года. Он продолжал играть, собрал уличную аудиторию и со временем записал новые альбомы. Благодаря усилению небольшой конди мог звучать среди уличного движения, на рынках и неформальных площадках. Утрата входит в эту историю, но музыку следует слышать и ради ее мелодики, сатиры, наставлений и ритмической изобретательности.
В Kondi Band Sorie Kondi объединился с продюсером Chief Boima, чья семья происходит из Сьерра-Леоне, и Will LV. В “Yeanoh (Powe Handa Blingabe)” конди выдвинута на первый план, а электронный бас и перкуссия расширяют ее рисунок до клубного звучания. В “She Doesn't Love You” при участии Mariama Jalloh совет Sorie Kondi превращается в диалог с певицей. Сотрудничество связывает Фритаун, США, Великобританию и европейские сцены, не упрощая значение расстояния между ними.
После 2002 года стало больше студий и радиостанций. Презентации релизов, тиражируемые компакт-диски, мобильные телефоны и поддержка диаспоры помогали исполнителям находить аудиторию. Политические кампании тоже привлекали популярных музыкантов, иногда превращая прежнюю критику в поддержку власти или заставляя публику сомневаться в независимости артиста. Возрождавшаяся индустрия одновременно открывала возможности и сохраняла неравенство сил.
Память учреждений сохраняется не только в зданиях, но и в людях. Радиоведущий, помнящий порядок кассет, семья с пластинкой на 78 оборотов, музыкант, способный назвать бывшего товарища по группе, коллекционер из диаспоры с хорошо сохранившейся копией — все они становятся хранителями. Возвращение музыки Сьерра-Леоне зависело от таких связей. Это не точное восстановление того, что существовало до 1991 года, а новая работа с тем, что люди смогли унести, запомнить и создать заново.
