Глава 07
Двадцать четыре исполнения в суданской музыке
17 минут чтения
Эти двадцать четыре записи и альбома - не рейтинг. Последовательность ведет от религиозной и ранней городской песни через общинную музыку, которую ведут женщины, оркестровый поп, региональные инструменты и политическую песню к современным работам диаспоры. Названия и их написание могут различаться в разных изданиях, но надежнее всего следовать за указанными исполнителями. Подборка охватывает период до 2025 года, не предполагая, что на нем заканчивается суданское творчество.
1. Awlad al-Bur’i: «Kanzi wa Noori»
Этот кассетный альбом знакомит с конкретной группой, связанной с мадихом. Слушайте, как голоса собираются вокруг хвалы: сольная фраза почти сразу перестает принадлежать одному голосу, поскольку ответ и ударные превращают ее в общее движение. Удары рамочных барабанов задают опору, а повторяющиеся строки усиливают внимание. Важен и кассетный носитель. Мадих распространялся по домам, магазинам, автобусам и собраниям, а не только в особых местах религиозного поклонения или по радио. Дайте одной пьесе прозвучать целиком, прежде чем сравнивать ее со светской песней солиста и хора. Сходная вокальная энергия служит совсем иной цели, когда стихи, повод и намерение религиозны.
2. Abdel Karim Karouma: «Msawā nūrkum»
Пластинка Odeon на 78 оборотов превращает раннюю хакибу из абстрактного исторического понятия в звук. Ведущий голос Karouma растягивает стихотворную строку, позади собирается мужской хор, а легкие ударные сохраняют подвижность исполнения, не создавая оркестровой рамки. Исходную песню разделили между двумя сторонами диска: напоминание о том, как длительность записи изменила форму, способную в живой общинной среде разворачиваться намного дольше. Услышьте протяжную гласную, короткий ответ и близость общего дыхания. Когда следом прозвучит al-Kashif, обратите внимание, как скрипки преобразуют эту фактуру.
3. Aisha al-Falatiya: «Simsim el Gedarif»
Голос Aisha al-Falatiya дает ранней женской публичной музыке имя, телесное присутствие и восточный топоним в названии. Она выросла в разнообразной общественной среде Омдурмана, пришла на радио и пела для всей страны в эпоху, когда учреждения почти не допускали женщин. На этой кассете слушайте ее прямую атаку и уверенность, с которой она удерживает центр мелодии. Гедареф в названии поворачивает слух на восток, к сельскохозяйственным рынкам и путям у эфиопской границы. Западноафриканское происхождение ее семьи естественно соседствует с суданской карьерой, показывая Омдурман как город, созданный движением.
4. Ibrahim al-Kashif: «Elhabeeb Wain»
Эта запись отмечает явный переход от наследия хакибы к оркестровой популярной песне. Ведущий голос al-Kashif сохраняет выверенную подачу текста старого омдурманского репертуара, а ансамбль помещает мелодию в более широкую драматическую рамку. Следите за скрипками: они начинают, следуют за голосом и отвечают, а не просто заполняют пространство. Затем услышьте, как ударные сохраняют связь песни с танцем и хоровой практикой. Результат современен, но не объявляет войну прошлому. Значение al-Kashif заключается в этой активной переработке: городской певец и его музыканты создают новое публичное звучание из унаследованных поэтических форм.
5. Mohammed Wardi: «Al Mursal»
Музыка Wardi требует неспешного слушания. Вступление создает эмоциональный климат повторяющимися инструментальными фигурами, прежде чем власть возьмет его темный, сосредоточенный голос. Услышьте, как мало силы он тратит впустую. Протяжная нота способна расширить зал; легкая шероховатость на краю фразы - сделать тоску телесной. Родившийся в районе Саварда (Суварда) в Северной Нубии, он пел на нубийских языках и арабском, исполнял любовные и политические песни, пережил тюрьму, изгнание и возвращение и стал фигурой общенационального масштаба. В «Al Mursal» вся эта биография сохраняет верную меру, потому что на первом плане музыкальное мастерство: развитие во времени, дыхание, сдержанность ансамбля и вес тембра.
6. Abdel Karim el Kabli: «Song for Asia and Africa»
El Kabli соединяет литературное обращение с широким политическим воображением. Название помещает Судан между континентами и антиколониальными союзами, а отточенная подача сохраняет музыкальность высказывания. Слушайте точность согласных, форму длинных строк и то, как инструменты поддерживают архитектуру стихотворения. Он родился в Порт-Судане, позднее обосновался в Хартуме, изучал фольклор и выступал с удом и другими инструментами. В его диапазон входили также любовь, пейзаж и классическая поэзия. Сильнее всего эта работа звучит как сочиненная песня, а не лозунг: мелодия придает интернационализму теплоту и человеческий масштаб.
7. Gisma: «Al Adeel wal Zein»
Кассета Gisma открывает профессиональный мир женского свадебного и общинного пения. Ее авторитет проявляется в чувстве времени: она располагает строку поверх далуки и хлопков, оставляет место ответу, а затем напористо начинает следующую. Репертуар принадлежит собраниям, где в куплет входят имена людей, одежда, родство и репутация. Кассета уносит это рождающееся во взаимодействии искусство за пределы одного события, сохраняя имя ведущей певицы. Слушайте барабан как разговор с танцующими, а хор - как активного партнера. Работа Gisma показывает, что домашние и женские пространства были важнейшими местами сочинения, профессионального заработка и популярного распространения музыки.
8. Al Balabil: «Leil al Shajan»
Сестры Amal, Hadia и Hayat Talsam делают гармонию главным событием. Их голоса способны соединиться в яркую общую линию, разойтись на взаимодополняющие партии и вернуться с поразительным равновесием. Оркестр дает краски и пульс, но сестры управляют аранжировкой через слияние тембров. Leil al Shajan принадлежит миру 1970-х, где женщины могли стоять в центре признанной всей страной современной популярной музыки, не принимая модель сольной дивы. Сравните альбом с Gisma: во главе обоих женщины, но один вырастает из свадебной профессии и ответа далуки, а другой создает отточенное трио внутри оркестрового попа.
9. Hanan Bulu Bulu: «Alamy Wa Shagiya»
Hanan Bulu Bulu превращает ритм, голос и видимое движение в единый язык исполнения. Трек несется быстро: уверенный ведущий голос рассекает танцевальную аранжировку, а живая публика усиливает напор. Так же назывался ее первый альбом, и песня оказалась тесно связана с ее взлетом в 1980-е. Позднее власти преследовали ее за сценическое поведение на основании норм нравственности, что показывает, насколько серьезно воспринималось движение. Сначала услышьте музыку: ритмическую упругость, перекличку, телесную уверенность и певицу, владеющую толпой. Само удовольствие придает выступлению общественную силу.
10. Sharhabil Ahmed: «Argos Farfish»
Электрогитара и саксофон вступают с игривым напором. В компактной аранжировке Sharhabil Ahmed голос вписан в ритмическую основу, а гитарные фигуры и ответы духовых поддерживают движение всего звучания. Термин «суданский джаз» помогает определить современный мир танцевальных групп вокруг записи, хотя в треке есть также рок, местный ритм и лаконичность поп-музыки. Роль Zakia Abu al-Qasim как гитаристки и участницы группы - важная часть этой истории. Сосредоточьтесь на атаке: отрывистом звуке струн, округлом тоне саксофона, стремительной игре ударных и вступлениях голоса. Вся группа словно нарисована уверенными линиями - звучащая параллель жизни Sharhabil в изобразительном искусстве.
11. Kamal Keila: «Muslims and Christians»
Kamal Keila произносит прямое общественное высказывание на неотразимой фанковой основе. Бас и барабаны сходятся в глубоком цикле; гитара и духовые делают контуры резче; голос говорит о сосуществовании, не покидая танцпола. Другие произведения его репертуара обращаются к африканскому единству, земледелию и месту Судана на континенте. Здесь политическая песня ощущается телесной и общей. Услышьте работу повтора: ритмический рисунок не запирает слова, а дает им общую опору. Название принадлежит своему историческому моменту и по-прежнему задает вопрос, как может звучать многообразный Судан, когда убеждение и удовольствие поддерживают друг друга.
12. Abu Obaida Hassan: «Qamar Al Massa»
Электрифицированный тамбур сообщает «Qamar Al Massa» упругую энергию. Каждый щипок короток, ярок и ритмически точен. Усиление подчеркивает атаку лиры, а голос и ударные превращают повторяющийся рисунок в танец на общем празднике. Abu Obaida Hassan связан с песней шайгийя под тамбур, а также с изменениями конструкции инструмента и системы усиления. Услышьте преемственность внутри новаторства: цикл остается основой стихов и движения, даже когда тембр приближается к гитаре. Релиз позднее составили из более раннего материала, связав живую региональную практику с современным переизданием, но не отождествив их.
13. Abdel Gadir Salim: «Jeenaki»
Кордофан здесь представляет композитор и руководитель группы из Диллинга. Голос Abdel Gadir Salim свободно лежит поверх подвижного ритма, а его уд служит щипковым мелодическим стержнем ансамбля. В Jeenaki следите, как взаимодействуют танцевальный пульс и песенная линия: ритм катится вперед, а певец сохраняет место для текста. Salim приспособил региональный материал для городских и международных сцен в рамках живой популярной музыки, а не как экспонат застывшего фольклора. В Кордофане множество общин и звучаний, поэтому эта кассета - яркий портрет его практики, но не последнее слово о регионе.
14. Doogus Idris: «Solo Songs with Lyre Accompaniment (2)»
В этой архивной записи 1980 года указан Doogus Idris из деревни Бау на Голубом Ниле. Описательное название сообщает формат, а личное имя не дает отделить исполнение от его создателя. Idris поет под лиру джангер. Короткие щипки затихают в тишине, а голос движется со свободой, которую плотный оркестр полностью изменил бы. Прислушайтесь к связи затухания и дыхания: инструмент обозначает основу, затем слова тянутся дальше его послезвучия. Следующая позиция переворачивает устройство, переходя от одного голоса и лиры к мелодии, распределенной между многими музыкантами.
15. Sayid Abdul Rahman and the Ganis village waza ensemble: «Afinandigi»
Эта мелодия не принадлежит одному исполнителю. Sayid Abdul Rahman и ансамбль ваза общины берта из деревни Ганис сцепляют трубы из тыквы с ограниченными диапазонами, а палочки, хлопки и хор оживляют цикл. Нота, которая в одиночку кажется незаконченной, становится необходимой с появлением следующего дыхания. «Afinandigi» записали для той же коллекции Голубого Нила, что и Doogus Idris, и выпустили в 1985 году; сотрудничество в ней слышно как музыкальную архитектуру. В архиве страной указан Судан; знание и общины берта продолжаются за эфиопской границей.
16. Ayman Mao: «Dum (Blood)»
Повторяемый ответ придает песне общественную силу. Рэп Mao с оттенками регги напористо подает куплет, а затем оставляет толпе слово для ответа - «кровь», связанную с боевыми патронами и ценой репрессий. Трек распространялся до и во время восстания 2018-2019 годов и звучал в протестном лагере в Хартуме. Услышьте, как цифровая политическая песня вовлекает людей, не заимствуя масштаб оркестра Wardi или фанковой группы Keila. Ее структура принадлежит уличной эпохе телефонов, загрузок, сцен и коллективного ответа.
17. Rasha: «Sudaniyat»
Альбом Rasha 1997 года заново открывает суданский материал в испанской звукозаписывающей среде. Ее гибкий, чувственный голос встречается с саксофоном, красками регги, афро-кубинским ритмом и аранжировками, которые не сводят наследие к одной витрине. Десять треков уверенно проходят через разные песни и языки. Послушайте «Salib Fuadi» или «Nari» внутри целого альбома и обратите внимание: фразировка остается опорой, пока инструментальный мир меняется. Sudaniyat - не нейтральная антология страны. Это авторское высказывание женщины из диаспоры, сформированное омдурманской памятью, европейскими соавторами и готовностью позволить суданской песне путешествовать.
18. Alsarah & the Nubatones: «Men Ana»
«Men Ana» входит в альбом группы Seasons of the Road 2025 года и выросла как посвящение суданской революции. Высокий ведущий голос Alsarah огибает мелодию, а ударные, бас и ответы ансамбля дают песне движение современной групповой музыки. Nubatones собрались в Бруклине благодаря разговорам о нубийских песнях возвращения, миграции и культурного обмена. Эта история присутствует, но не превращает трек в реконструкцию. В проекте Alsarah выступила автором, аранжировщицей, исполнительницей и продюсером. Услышьте вопрос об идентичности во владении голосом и в пути, который проделала сама аранжировка.
19. Sinkane: «Ya Sudan»
Ahmed Gallab обращается к Судану открытым, отточенным языком Sinkane: фанковый бас, поп-мелодия, электронные детали и широта инди-рока. «Ya Sudan» прямо выражает принадлежность, но ей не нужно доказывать идентичность перечнем унаследованных инструментов. Ритмическая основа одновременно несет привязанность, дистанцию и размышление. Слушайте слои аранжировки по очереди - ритмическую основу, гитарную краску, пространство синтезатора и наложенные голоса, - а затем услышьте, как они придают припеву общинное звучание. Это музыка суданской диаспоры благодаря жизни артиста и его сознательному обращению к Судану, причем американская групповая практика слышна полностью.
20. Ebo Krdum: «Diversity»
Название заявляет принцип. Ebo Krdum, родившийся в Дарфуре и живущий в Швеции, поет на фулани, бери/загава, фур, суданском арабском, масалит, беджа, даджу и английском. Акустическая гитара и ансамблевая игра соединяют альбом, а смены языка меняют вокальный ритм и эмоциональную окраску. Выберите два трека на разных языках и не считайте один переводом другого. Сильнее всего Diversity звучит как сочиненное путешествие по близким Krdum связям, а не как витрина образцов. Альбом дает современный голос Дарфуру, восточным регионам и более широкой множественности Судана, ясно сохраняя авторство одного артиста.
21. Noori & His Dorpa Band: «Al Amal»
«Al Amal» вводит побережье Красного моря в электрическую группу из шести музыкантов. Самодельная тамбо-гитара Noori создает металлический цикл; тенор-саксофон Naji отвечает протяжными изгибами; бас Gaido и ритм-гитара Tariq заполняют середину; Fox на конгах и Danash на табле сохраняют в игре несколько видов атаки. Музыканты связывают проект с мелодикой беджа и Порт-Суданом, а альбом записан в Омдурмане. Услышьте, что ни одному инструменту не приходится скрывать свою современность. Местное знание живет в конструкции, настройке, фразе и отношениях внутри группы, а не в изоляции от города.
22. Jantra: «Gedima»
«Gedima» собирает энергию танца джаглара в яростном начале альбома. Модифицированный синтезатор Yamaha у Jantra выбрасывает резкие мелодические фигуры поверх запрограммированного ритма, рассчитанного на повтор, вариацию и выносливость. Его музыкальная практика происходит из приграничного региона Гедареф/Фашага, а переделка инструмента связана с омдурманским рынком. Выпущенный трек несет и более поздний продюсерский слой: из долгих записей и данных, сохраненных в памяти синтезатора, была создана лаконичная реконструкция. Различайте оба авторских слоя, а затем представьте масштаб живого события за пределами монтажа - выдержку танцующих, клавишника, меняющего мельчайшие детали, и пульс, задуманный продолжаться.
23. Nadine El Roubi: «Say So»
Nadine El Roubi ведет последовательность к неосоулу и хип-хопу. В «Say So» звучат разреженный бит, доверительный ведущий голос и точно размещенные вокальные слои. Даже когда верх берет мелодия, фразировка сохраняет рэперское внимание к ритму слова. Суданское наследие, жизнь в Бруклине, идентичность и самоанализ встречаются в песенном письме, а не в заимствованном поверхностном символе. Следите за наложенными гармониями позади ведущего голоса: они ведут себя как внутренний хор. Звуковая ткань достаточно сдержанна, чтобы была слышна каждая интонация. Это современное женское пространство, построенное из расстояния до микрофона, дыхания, бита и точного языка.
24. Amira Kheir: «Black Diamonds»
Amira Kheir завершает последовательность альбомом 2025 года, не претендуя поставить последнюю точку. Ее низкий, уравновешенный голос расцветает в открытых аранжировках, где гитара, уд как носитель музыкальной памяти, бас, ударные и музыканты, воспитанные на джазе, оставляют тишину вокруг фразы. Black Diamonds соединяет ее собственные песни с избранным суданским репертуаром, превращая наследование в активный выбор. Слушайте на умеренной громкости и замечайте, как нюанс становится важнее внешнего эффекта: согласная, вступление баса, небольшой гармонический поворот. Лондон входит в обстоятельства записи, Судан присутствует в языке и памяти, а авторский замысел Kheir удерживает их вместе, не навязывая единой развязки.
Практическая последовательность слушания
Разделите подборку на четыре сеанса. В первом начните с Awlad al-Bur’i, Karouma, Aisha al-Falatiya, Ibrahim al-Kashif, Wardi и El Kabli. В каждом исполнении отмечайте ведущий голос, отвечающую группу и основной пульс. Ответом может служить хор, группа скрипок или ударные. Если вслед за Karouma поставить al-Kashif, в одном сравнении отчетливо слышен решающий переход от ранней фактуры хакибы к оркестровой популярной песне.
Во втором сеансе последовательно включите Gisma, Al Balabil и Hanan Bulu Bulu. Встаньте, если ритм зовет. Чувство времени Gisma принадлежит живой общинной среде; Al Balabil ставят в центр трехголосие; Hanan превращает энергию совместного танца в умение владеть сценой. Добавьте Sharhabil Ahmed и Kamal Keila. В первой записи следите за гитарой и саксофоном, во второй - за повторяемой фанковой основой. Завершите Ayman Mao и услышьте, как политический призыв переходит из групповой аранжировки в революционный рэп.
Третий сеанс проходит по инструментам и регионам. Поставьте рядом Abu Obaida Hassan и Doogus Idris. Оба используют щипковые лиры, но усиление, плотность, пространство вокруг голоса и масштаб события различны. Сразу за Idris включите ансамбль ваза Sayid Abdul Rahman: один голос тянется на фоне быстро затихающих нот, затем множество дыханий складывает линию. Добавьте Abdel Gadir Salim ради пульса Кордофана, Ebo Krdum ради многоязычного Дарфура, Noori ради побережья Красного моря и Jantra ради Гедарефа/Фашаги.
Четвертый сеанс посвятите точкам диаспоры: Rasha в испанской звукозаписывающей среде, бруклинская группа Alsarah, американский фанк-поп Sinkane, неосоул Nadine El Roubi и разреженное лондонское звучание Amira Kheir. Спросите, что каждый артист решает взять с собой. Язык может сохраниться при смене инструментовки. Мелодический оборот может вернуться с новой ритм-секцией. Обращение к стране может прямо появиться в заглавии. Экзамена на подлинность нет. Точные указания авторства и внимательное слушание рассказывают более интересную историю.
Затем вернитесь по кругу. Поставьте «Al Mursal» после Amira Kheir и обратите внимание, как обе записи используют пространство. Включите Gisma перед Jantra и услышьте, как жизнь совместного танца сохраняется при радикально разных технологиях. Сопоставьте «Argos Farfish» и «Al Amal», чтобы сравнить саксофон и устройство группы в разных десятилетиях и регионах. Вернитесь к Karouma перед al-Kashif и к Doogus Idris перед «Afinandigi». Повтор позволяет двадцати четырем записям разговаривать друг с другом.
1. Что прежде всего слушать в суданской музыке?
Начните с взаимодействия ведущего голоса и ответа. В хакибе и мадихе хор может отвечать на длинную сольную фразу. В оркестровой песне отвечающей группой становятся скрипки. На свадьбе хлопки, далука и танцующие отвечают ритмом и движением. В ансамбле ваза на Голубом Ниле отдельные музыканты отвечают друг другу, добавляя отдельные ноты в общую линию. Услышав, кто начинает и кто завершает мысль, легче разобраться в жанровых названиях. Добавьте еще один вопрос: какое социальное действие происходит - хвала, духовная практика, танец, совет, романтическое признание, критика или воспоминание?
2. Вся ли суданская музыка исполняется на арабском?
Нет. Суданский арабский очень заметен в национальном вещании и популярной песне, но в Судане есть нубийские языки, языки беджа, фур, бери/загава, масалит, даджу, берта, ингессана/гаам и множество языков гор Нуба. Артисты также используют английский и языки, освоенные благодаря миграции. Начните с Diversity Ebo Krdum - намеренно многоязычного современного альбома, затем обратитесь к региональным записям, например к Doogus Idris на Голубом Ниле и нубийскоязычным работам Mohammed Wardi или более поздних певцов диаспоры. Надежнее всего определять язык по сведениям исполнителя или добросовестной документации.
3. Чем нубийская музыка отличается от музыки нуба?
Здесь слово «нубийский» относится главным образом к нильским общинам северного Судана и южного Египта, чьи языки, история и музыкальные связи пересекают эту границу. «Нуба» означает множество разных народов гор Нуба в Южном Кордофане. На английском эти слова звучат похоже, но не называют одно население. С музыкой, связанной с нильскими нубийцами, знакомят Mohammed Wardi, Alsarah и Amira Kheir. Abdel Gadir Salim представляет популярную традицию Кордофана из Диллинга, тогда как конкретные исполнители гор Нуба и записи общин дают большую местную точность. Не отделяйте общину, язык и место друг от друга.
4. Что такое музыка хакиба?
Хакиба - городской песенный репертуар с центром в Омдурмане, особенно сложившийся в 1920-е и 1930-е годы. Он известен сложной поэзией на суданском арабском, мощной сольной партией, мужским хором и легкими ударными. К его истории принадлежат Ibrahim al-Abadi, Khalil Farah, Mohammed Ahmed Saror и Abdel Karim Karouma. Послушайте «Msawā nūrkum» Karouma, а затем «Elhabeeb Wain» Ibrahim al-Kashif. Сравнение сразу проясняет преемственность поэтической линии и переход к инструментальной драматургии с ведущей ролью скрипок.
5. Тамбур, танбур и рабаба - один и тот же инструмент?
Тамбур и танбур часто служат вариантами написания названия щипковой лиры в контекстах северного Судана. Рабаба более изменчива: в одной общине так могут называть щипковую лиру, в другой - смычковую скрипку. Значение определяют конструкция и техника. Abu Obaida Hassan играет на электрифицированном тамбуре с короткой яркой атакой лиры. Doogus Idris аккомпанирует себе на лире джангер ингессана. В архивных заметках берта словом rebab назван смычковый инструмент. Сначала слушайте, потом переводите название, и сохраняйте рядом региональное описание записи.
6. Как устроены женские песни под далуку на свадьбах?
Ведущая певица направляет словесную и ритмическую энергию, барабаны далука дают контрастные тембры ударов руками, хлопки расширяют пульс, а хор или танцующие отвечают. Слова могут хвалить пару, называть родных, восхищаться одеждой, советовать, поддразнивать и комментировать современную жизнь. Певица меняет порядок и акценты в зависимости от собрания, поэтому профессиональное суждение играет центральную роль. Al Adeel wal Zein Gisma сохраняет одну конкретную кассетную запись из этого мира. Сравните ее с оркестровой гармонией Al Balabil и публичной танцевальной песней Hanan Bulu Bulu, чтобы услышать три разные практики во главе с женщинами.
7. Зар - это просто жанр суданской музыки?
Зар - ритуальный и общественный комплекс, связанный в конкретных общинах с отношениями с духами, исцелением, страданием, ароматами, одеждой, ритмом и движением. Музыка помогает организовать событие, а разные ритмические или мелодические последовательности могут быть связаны с конкретными, называемыми по именам духами. Коммерческий трек способен сохранить часть звучания, но не вместить всю практику. Знакомьтесь с заром через рассказы, в центре которых находятся участники и ведущие обряда, особенно женщины, и воспринимайте записанный ритм как один элемент более широкого поля знания, обязательств и заботы.
8. Чем мадих и зикр отличаются от популярной песни?
Мадих - воспеваемая или декламируемая хвала Пророку. Зикр - поминание Бога на религиозных собраниях и в суфийских орденах, часто через повторение священных фраз, дыхание, движение и ударные. С ними светские формы могут разделять групповой ответ и ритмическую интенсивность, но их тексты, намерения и поводы религиозны. Kanzi wa Noori Awlad al-Bur’i сохранила мадих на кассете. Слушайте общее дыхание и накопление хвалы, а затем помните об этой цели, сравнивая звучание с хором хакибы или концертной аранжировкой.
9. Где слушать региональную музыку за пределами оркестров Омдурмана?
Начните с конкретных музыкантов и не смешивайте их регионы. Abu Obaida Hassan представляет песню шайгийя под тамбур. Abdel Gadir Salim представляет популярную музыку Кордофана, но не множество общин гор Нуба. Ebo Krdum опирается в своих композициях на многоязычный дарфурский опыт. Noori & His Dorpa Band соединяют мелодику беджа с электрическим ансамблем Порт-Судана, а Jantra представляет джаглару Гедарефа/Фашаги. На Голубом Ниле Doogus Idris поет под лиру ингессана/гаам, а Sayid Abdul Rahman исполняет ваза берта с ансамблем деревни Ганис. Ни одна запись не представляет весь свой регион.
10. Как следить за суданской музыкой, которая создается сейчас?
Следуйте за артистами и сведениями о записи через разные города. Новая суданская музыка может появиться в Порт-Судане, Каире, Кампале, Найроби, Лондоне, Стокгольме, Париже, Бруклине или другом городе, куда артистов вынесло перемещение, сохраняя активные связи с Хартумом и Омдурманом. Начните с «Dum» Ayman Mao, затем обратитесь к недавним работам Alsarah & the Nubatones, Ebo Krdum, Nadine El Roubi и Amira Kheir. Зениг существует прежде всего в живом, телесном исполнении, поэтому небольшой объем записей нельзя принимать за бедность сцены. Каждый релиз или документированное выступление ведет к конкретным людям и местам.
