На что обратить внимание при прослушивании
Главный язык песен, звучащих перед широкой публикой, — арабский, однако произношение, лексика и поэтические правила меняются от региона к региону. Мехри и сокотрийский относятся к современным южноаравийским языкам, и у каждого есть собственные формы устного творчества. Еврейские общины Йемена исторически пели на иврите, иудео-арабском и региональных разновидностях арабского. Мелодия порой путешествует дальше текста: слушатели могут перенять её очертания, заменив слова, которых нет в их речи.
Знаменитая городская песня Саны, аль-гина ас-санъани, превращает поэзию в долгий разговор голоса, лютни и ритма. Певец может аккомпанировать себе на канбусе, йеменской короткогрифной лютне, или на уде. Сахн нухаси — медный поднос, который удерживают на больших пальцах и легко простукивают остальными. Его звонкий, собранный ритм не имитирует полноценный ансамбль барабанов: он даёт стиху точную ритмическую опору.
Прежде чем ждать припева, вслушайтесь в протяжённость строки. Певец отчётливо произносит согласные, выдерживает гласные, задерживает разрешение и украшает слово, на которое приходится главное чувство. Инструментальные фразы отвечают, не заглушая текст. Даже в маленькой комнате музыка может казаться просторной, потому что каждый из немногих звуков выполняет свою роль.
Это городское искусство развивалось на собраниях, где поэзия, беседа и жевание ката могли продолжаться часами. Контекст важен, но не стоит романтизировать его как нечто неизменное. Политическая власть, классовая принадлежность, доступ к инструментам и присутствие искусных певцов определяли, кто мог войти в такие комнаты. Позднее усиление звука, радио и концертная подача изменили длительность исполнения и состав аудитории, но не обязательно уничтожили саму форму.
В Лахдже сложилась другая крупная песенная традиция. Ахмед Фадль аль-Куминдан был поэтом, композитором, военным и реформатором сельского хозяйства; его песни помогли определить лахджский репертуар начала XX века. Он вслушивался и в местные традиции, и в менявшуюся городскую жизнь соседнего Адена. Его творчество показывает, что региональный стиль может быть осознанно авторским и современным, не переставая быть региональным.
Значение Адена определяли тесное соседство людей и непрерывный обмен. Под британским правлением он превратился в крупный порт, где моряки, докеры, торговцы, театральные труппы и продавцы пластинок знакомились с музыкой Индии, Восточной Африки, Египта и стран Залива. Местные артисты не просто воспринимали внешние влияния. Они выбирали инструменты, приспосабливали оркестровку и создавали в арабской песне собственное современное звучание Адена.
В Хадрамауте сложилась ещё одна музыкальная среда. Дан может начинаться как обмен стихами и мелодическими фразами, из которого постепенно вырастает полноценное исполнение. В хадрамаутском тарабе особенно важны текст, голос и неспешное развитие, однако его история не умещается в нынешних границах Йемена. Семьи и музыканты селились в Хиджазе, странах Залива, Восточной Африке и Юго-Восточной Азии. Песни возвращались с иной инструментовкой и выходили к более широкой аудитории.
На побережье Красного моря складываются иные ритмические связи. В музыке Тихамы могут звучать барабаны, а танец и перекличка участников создают обстановку, совсем не похожую на камерное музицирование в Сане. В Яфи и других горных областях песня бывает связана с танцем, общими собраниями и местной поэтической традицией. Эти явления заслуживают собственных названий и примеров для прослушивания, а не общей этикетки вроде «деревенского фольклора».
Женская музыка часто звучала на свадьбах и в домашних помещениях, куда собирателям-мужчинам вход был закрыт. Поэтому скудость общедоступных записей говорит скорее об ограниченном доступе, чем об отсутствии музыки. Женщины хранили репертуар и знание ритмов, исполняли хвалебные песни и вели шутливые перепалки, задавали ход праздника. Когда Такия ат-Тавилия или Фатима аз-Зайлаия приходили в коммерческую звукозапись, достоянием широкой аудитории становился не только голос отдельной певицы, но и часть более обширной женской традиции.
Музыка йеменских евреев не укладывается ни в одну прямолинейную национальную хронологию. Массовая миграция в Израиль изменила языковую среду, уклад жизни, сценические нормы и возможности звукозаписи. Аарон Амрам записывал и исполнял песни йеменских евреев; Шошана Дамари стала одной из главных звёзд ивритоязычной сцены; Офра Хаза превратила стихотворение рабби Шалома Шабази в мировой поп-хит. Их творчество входит в музыкальную историю Йемена и одновременно принадлежит противоречивой культурной истории Израиля.
В XX веке музыкальные учреждения страны неоднократно оказывались по разные стороны политических границ. Имамат на севере, британский колониальный Аден, две республики после 1960-х годов, объединение в 1990 году и последующая война породили разные системы вещания и официальные песни. Музыка могла прославлять революцию, оплакивать разделение, призывать к единству или вовсе не касаться политики. Песня о любви, звучавшая во время национального кризиса, не становится политической автоматически, хотя для слушателей с ней может быть связана историческая память.
Смена носителей меняла и то, кто определял звучание традиции. Ранние пластинки заставляли сокращать долгие исполнения. Радио отбирало певцов и вводило единообразные вступления. Недорогие кассеты расходились по рынкам и домам мигрантов. Студии стран Залива предлагали оркестры и каналы распространения, недоступные на родине. Позднее спутниковое телевидение и цифровое распространение познакомили весь арабский мир с йеменскими звёздами, тогда как музыканты внутри страны сталкивались с разрушенными площадками и перебоями электричества.
Начните с контрастов: Ахмед Фатхи наедине с удом, звонкая лахджская скрипка Фейсала Аляви, размеренная хадрамаутская фразировка Мохаммеда Джумы Хана, прямая манера Такии ат-Тавилии, выросшая из свадебной традиции, безошибочно узнаваемый голос Айюба Тариша на большой сцене и шероховатое звучание самодельных инструментов El Khat. Ни один пример не завершает карту. Вместе они показывают, к какой среде принадлежит песня и какой путь она прошла.
