Глава 03
Рубаб и другие афганские инструменты
4 минут чтения
Инструментальная палитра Афганистана богата осязаемыми поверхностями: кожа, натянутая на дерево; жильные и металлические струны; корпуса смычковых инструментов; деревянные язычки духовых; мембраны, по которым ударяют ладонью или палочкой. Каждый инструмент успевает изменить пространство комнаты ещё до того, как мелодия прозвучит во всей полноте.
Рубаб: дерево, кожа и резонанс
Рубаб — также встречаются написания «рабаб», «ребаб» и rubāb — щипковая лютня с короткой шейкой и кожаной декой. Афганские разновидности обычно сочетают мелодические, бурдонные и резонансные струны. Щипок начинается коротко и ударно, затем пробуждает струны под ним, оставляя в воздухе светлый ореол. Быстрые штрихи придают игре неудержимый разбег; мелизмы превращают короткую фразу в речь; бурдоны удерживают ладовую опору даже в самых прихотливых пассажах.
Мастерство изготовления неотделимо от голоса инструмента. Мастер вырезает деревянный корпус, натягивает кожу, обрабатывает подставку и колки, подбирает струны, иногда украшает поверхность инкрустацией. Любое изменение материала или пропорций влияет на отзывчивость и равновесие звучания. Ни одна мастерская не задаёт образец для всех афганских рубабов, но физическое соавторство мастера и музыканта слышно в каждой ясной атаке и каждом ответном резонансе.
Альбом Устада Мохаммада Омара Virtuoso from Afghanistan сохранил его сиэтлский концерт 1974 года с таблаистом Закиром Хуссейном. В «Emen / Tintal» вступление без заданного метра оставляет чётко очерченные фразы рубаба и звон резонансных струн наедине со слушателем, прежде чем возникает устойчивый пульс. Альбом Хомаюна Сахи The Art of the Afghan Rubab 2006 года открывается с куда более широким размахом: «Raga Madhuvanti» длится свыше тридцати минут, соединяя плотную, искристую работу правой руки Сахи с таблой Салара Надера. Вместе эти записи обнаруживают преемственность без единообразия: один инструмент проходит через разные сцены, акустические пространства и музыкальные диалоги.
В 2024 году ЮНЕСКО внесла искусство изготовления рубаба/рабаба и игры на нём в свой список нематериального культурного наследия по совместной заявке Афганистана, Ирана, Таджикистана и Узбекистана. Такое общее признание соответствует широкой региональной жизни инструмента. У Афганистана особенно глубокая история рубаба, но родственные ремесленные и исполнительские традиции принадлежат нескольким соседним культурам.
Длинношейные и смычковые лютни
Названия «дутар», «дамбура» и «танбур» встречаются на огромной территории, однако у афганских разновидностей есть собственные биографии. У гератского дутара со временем менялись набор струн, техника и репертуар. Дамбура звучит в северном Афганистане, Бадахшане, Хазараджате и у других сообществ; её скупая щипковая фактура одинаково естественно поддерживает песню и инструментальный узор. Словом «танбур» в разных местах и эпохах называют не совсем одно и то же. Очертания инструментов могут быть родственными, однако количество и материал струн, строй, движения правой руки и музыкальная функция не позволяют считать их взаимозаменяемыми.
Гичак и саринда вводят в ансамбль смычок. Эти родовые названия охватывают инструменты с разным устройством корпуса, числом струн и региональным применением. Зернистый, протяжённый голос смычкового образует выразительную пару с коротким послезвучием щипковых лютен. Фотографии и обмеры помогают различить сами предметы, но лишь запись показывает, как музыкант заставляет инструмент дышать внутри местного стиля.
Ритм, духовые и краски ансамбля
Табла заняла важное место в профессиональной и популярной музыке Кабула и Герата, особенно там, где музыканты опирались на практики, связанные с рагой и талой. Парные барабаны способны не только обозначать пульс, но и вести тончайше нюансированный ритмический диалог. В других ансамблях кубкообразный барабан зербагали создаёт чёткий, энергичный пульс. Рамочные барабаны — даф или дайра — поддерживают домашнее пение, региональный репертуар и выступления женщин; широкая мембрана даёт всё — от мягкого биения сердца до звонкого акцента.
Во время танца и обряда под открытым небом двухмембранные барабаны и духовые с двойной тростью меняют сам масштаб звучания. Названия «дхол», «дюль», «сорнай» и «зурна» указывают на региональные варианты. Барабан даёт тяжесть и устремляет музыку вперёд; резкий голос тростевого инструмента пронизывает открытое пространство. В аттане ритм и танец всё теснее сцепляются по мере того, как растут темп и сила совместного движения.
Фисгармония привносит иную фактуру — протяжённое звучание язычков под голосом или ведущей мелодией. Она получила распространение в Кабуле, Герате и некоторых северных ансамблях, легко приспосабливаясь к классическому репертуару, газели и популярной песне. Рядом с таблой и голосом она поддерживает длительное мелодическое развитие; рядом с местными лютнями вступает в разговор между привнесённой конструкцией и афганской практикой.
Поэтому афганский ансамбль рассказывает больше, чем перечень инструментов. Услышьте, как острый контур рубаба ложится поверх таблы, как фисгармония удерживает звук под строкой стиха, как рамочный барабан преображает тесную комнату, как дхол и тростевой духовой инструмент возвещают движение на открытом воздухе. Именно в таких отношениях инструменты становятся традициями.
